Сенька сидел в закутке. Хорь принёс ему туда толстый бутерброд с салом, и Сенька с ним управлялся. Лабрюйер объяснил задачу — выяснить, во что одеты безумцы, как себя ведут на прогулке, как удирают и возвращаются через дыру в заборе. Выдав деньги на расходы, шестьдесят копеек на ормана и ещё двадцать на пропитание, Лабрюйер вывел Сеньку чёрным ходом, показав ему дорогу через забор.
— А теперь нужно поискать нашего доброго Мюллера, — сказал он, вернувшись. — Похоже, для вылазки на Александровские высоты нам понадобится автомобиль.
— Нам?
— Да, оставим в салоне Яна и поедем вместе. Мало ли какие сюрпризы меня ждут в лечебнице. Может, даже придётся спасаться бегством. Будет правильно, если ты меня встретишь на выходе и отсечёшь погоню.
— Леопард...
— Что?
— Как быть с Горностаем? Ему ведь вся эта история с маньяком не по душе.
— Думаешь, я нежно люблю маньяков? Но то, как этот сукин сын вывернулся из-под удара, означает, что у него есть деньги и власть над людьми. Правда, пока нет связи между ним и заводами. Но я её найду... Для начала нужно раздобыть списки членов Императорского Рижского яхт-клуба и Лифляндского яхт-клуба.
— Зачем тебе?
— Я же говорил — тела девочек найдены или в воде, или близко от воды. Мне кажется, у нашего маньяка есть своё судно. Это или катер, или яхта.
— То есть нужно побывать в яхт-клубах? Да они же сейчас заперты.
— Я думаю, такие списки можно найти в библиотеке. Ведь богатые организации стараются жить красиво — издают целые книжки о себе. Устав яхт-клуба я сам однажды видел — брошюра с виньетками. Хотя... Хорь, ты не хочешь пройтись по редакциям газет? Ведь обычно журналистам дарят всё это печатное добро на всякий случай, а потом оно лежит по углам и в конце концов пускается на растопку. Из библиотеки нам книги не дадут, а в том же «Рижском вестнике» спасибо скажут, если избавим от мусора. Записывай — «Рижский вестник», «Рижская мысль», «Прибалтийский край», «Рижская жизнь»...
— Сегодня уже не смогу. Сам видишь — я в мундире и при исполнении...
Мундиром на сей раз были прямая юбка и едва приталенный жакет, классический костюм-тальер, взятый наугад, без примерки, в магазине готового платья на Дерптской. Но у Хоря был хороший глазомер, и тальер сидел на нём не слишком страшно.
Туда, где его не знают, Хорь хотел пойти в мужском виде, и Лабрюйер его прекрасно понимал.
— Значит, завтра. Нужно будет Яну жалованье повысить — он много работает. Значит, завтра с утра оставим на него заведение...
Тут пришли клиенты, которым посреди зимы захотелось увидеть себя на фоне летнего пейзажа, и Лабрюйер, скинув пиджак, пошёл менять фон.
Потом он связался с Линдером и попросил, чтобы тот в ближайшие полчаса никуда не посылал Фирста.
Прибыв в полицейское управление, Лабрюйер потолковал с Фирстом и чётко сформулировал задание. Агенту следовало изучить дом на Нейбургской и всё его население.
— Я понимаю, что сразу ты не разглядишь, что связывает жителей этого дома с «Мотором», — сказал Лабрюйер, — но надо постараться.
— Рубль в час? — спросил Фирст.
Цена была великовата, но один раз Лабрюйер сгоряча заплатил ему столько — и деваться было некуда...
Вернувшись в «фотографию», Лабрюйер поспешил на помощь Яну. Потом с чёрного хода явился Хорь, принёс устав яхт-клуба и с енисеевским ехидством сообщил, что поиски владельца яхты не затянутся — в Императорском яхт-клубе числится триста тридцать человек.
— Но не может быть, чтобы там стояло триста тридцать яхт, — ответил на это Лабрюйер. — А ведь рядом ещё и Лифляндский яхт-клуб. Надо бы понять, сколько этих посудин на самом деле.
— Это работа для десяти человек, — возразил Хорь.
— Ничего, вдвоём справимся. Давай сюда всю добычу.
Но потрудиться не пришлось — в лабораторию заглянул Ян.
— Господин Гроссмайстер, к вам пришли.
Лабрюйер вышел и увидел фрау Трудхен в совершенно невероятной шляпе, похожей на меховую суповую миску с птичьими крыльями, судя по размеру — индюшачьими.
— Добрый день, фрау, — сказал он. — Угодно сделать фотографическую карточку?
А сам глазами и едва заметным жестом указал на дверь.
— Я хотела узнать цены, — ответила Трудхен.
— Вы можете также ознакомиться с образцами. Если нужны рекомендации — их даст персонал «Франкфурта-на-Майне», с которым у нас постоянное сотрудничество. Достаточно перейти Александровскую — и вот ресторан.
Трудхен опустил взгляд — это заменило кивок.
— Да, рекомендации необходимы, — согласилась она.
— Присядьте, посмотрите альбомы. А я, извините, сейчас занят.
То, что Трудхен пришла, означало одно — её прислала Лореляй. Если Лореляй сама не пожаловала — значит, что-то стряслось. И лучше при Яне всего этого не обсуждать.
Быстро одевшись, Лабрюйер вышел через чёрный ход дворами на Колодезную и побежал во «Франкфурт-на-Майне». Там он попросил столик в самом дальнем углу, а гардеробщику дал указание — когда придёт полная дама в крылатой шляпе, направить её в тот угол.
Ждать пришлось недолго.
— Что с ней? — первым делом спросил Лабрюйер.