Читаем Убить пересмешника (To Kill a Mockingbird) полностью

"Let me see it."- Покажи.
Jem held out a filthy piece of paper.Джим протянул ему грязный клочок бумаги.
Atticus took it and tried to read it.Аттикус с трудом стал разбирать написанное.
"Why do you want Mr. Radley to come out?"- Зачем вам, чтобы мистер Рэдли вышел из дому?
Dill said, "We thought he might enjoy us..." and dried up when Atticus looked at him.-Мы думали, ему с нами будет весело... - начал Дилл, но Аттикус только взглянул на него, и он прикусил язык.
"Son," he said to Jem, "I'm going to tell you something and tell you one time: stop tormenting that man.- Сын, - сказал Аттикус Джиму, - слушай, что я тебе скажу, повторять я не намерен: перестань мучить этого человека.
That goes for the other two of you."И вы оба тоже.
What Mr. Radley did was his own business.Как живёт мистер Рэдли - его дело, сказал Аттикус.
If he wanted to come out, he would.Захочет он выйти на улицу - выйдет.
If he wanted to stay inside his own house he had the right to stay inside free from the attentions of inquisitive children, which was a mild term for the likes of us.Хочет сидеть дома - имеет на это право, и нечего всяким надоедам (а это ещё очень мягкое название для таких, как мы) совать нос в его дела.
How would we like it if Atticus barged in on us without knocking, when we were in our rooms at night?Кому из нас понравится, если вечером перед сном Аттикус без стука вломится к нам в комнату?
We were, in effect, doing the same thing to Mr. Radley.А ведь, в сущности, так мы поступаем с мистером Рэдли.
What Mr. Radley did might seem peculiar to us, but it did not seem peculiar to him.Нам кажется, что мистер Рэдли ведёт себя странно, а ему самому это вовсе не кажется странным.
Furthermore, had it never occurred to us that the civil way to communicate with another being was by the front door instead of a side window?Далее, не приходило ли нам в голову, что, когда хочешь что-нибудь сказать человеку, вежливее постучать в парадную дверь, а не лезть в окно?
Lastly, we were to stay away from that house until we were invited there, we were not to play an asinine game he had seen us playing or make fun of anybody on this street or in this town-И последнее: пока нас не пригласят в дом Рэдли, мы будем держаться от него подальше и не будем играть в дурацкую игру, за которой Аттикус однажды нас застал, и поднимать на смех кого бы то ни было на нашей улице и вообще в нашем городе...
"We weren't makin' fun of him, we weren't laughin' at him," said Jem, "we were just-"- Вовсе мы его не поднимали на смех, - сказал Джим. - Мы просто...
"So that was what you were doing, wasn't it?"- Ах, значит, этим вы и занимались? - Чем?
"Makin' fun of him?"Поднимали на смех?
"No," said Atticus, "putting his life's history on display for the edification of the neighborhood."- Нет, - сказал Аттикус. - Просто разыгрывали историю его жизни на глазах у всех соседей.
Jem seemed to swell a little.Джим, кажется, даже возмутился.
"I didn't say we were doin' that, I didn't say it!"- Не говорил я, что мы разыгрываем его жизнь! Не говорил!
Перейти на страницу:

Похожие книги

Агония и возрождение романтизма
Агония и возрождение романтизма

Романтизм в русской литературе, вопреки тезисам школьной программы, – явление, которое вовсе не исчерпывается художественными опытами начала XIX века. Михаил Вайскопф – израильский славист и автор исследования «Влюбленный демиург», послужившего итоговым стимулом для этой книги, – видит в романтике непреходящую основу русской культуры, ее гибельный и вместе с тем живительный метафизический опыт. Его новая книга охватывает столетний период с конца романтического золотого века в 1840-х до 1940-х годов, когда катастрофы XX века оборвали жизни и литературные судьбы последних русских романтиков в широком диапазоне от Булгакова до Мандельштама. Первая часть работы сфокусирована на анализе литературной ситуации первой половины XIX столетия, вторая посвящена творчеству Афанасия Фета, третья изучает различные модификации романтизма в предсоветские и советские годы, а четвертая предлагает по-новому посмотреть на довоенное творчество Владимира Набокова. Приложением к книге служит «Пропащая грамота» – семь небольших рассказов и стилизаций, написанных автором.

Михаил Яковлевич Вайскопф

Языкознание, иностранные языки