Читаем Ошибка мертвого жокея полностью

Хьюго не считался знаменитостью. Играл в трех командах-середнячках, вечно плетущихся в хвосте турнирной таблицы. Когда тренеры говорили, что собираются реорганизовать команду к следующему сезону, первым делом каждый из них объявлял, что должен продать Хьюго или что тот выставляется на продажу. Но поскольку лига непрерывно расширялась, существовал постоянный спрос на опытных игроков, и перед новым сезоном Хьюго снова оказывался в заявочном списке какой-нибудь из команд. Природа не обделила его здоровьем, он с удовольствием тренировался и играл в футбол и обладал, как говорили тренеры, «жаждой борьбы». Достаточно интеллигентный (в колледже его оценки не опускались ниже «Б»[10]), на поле он удивительно легко поддавался на обманные финты. Возможно, разгадка этого феномена таилась в его честности и доверчивости к ближнему своему. Ложное движение заставляло его бросаться налево, когда вся игра смещалась вправо. С почти религиозным фанатизмом он опекал неподвижного нападающего, а выходящий на передачу игрок проходил в свободную зону. Сколько раз он укладывал на землю блокирующего, а игрок с мячом пробегал рядом! За всю свою карьеру он не перехватил ни одного паса. Впрочем, до инцидента в Грин-Бей Хьюго кое-как справлялся с возложенными на него обязанностями. Левый защитник Джонни Смейтерс достаточно быстро разбирался в комбинациях и по построению соперников перед атакой обычно указывал Хьюго, в каком направлении она будет развиваться. Небольшого роста, хитрый и умный, обладавший к тому же сильно развитым инстинктом самосохранения, Смейтерс почти всегда оказывался прав.

Словом, Хьюго играл достаточно уверенно, пока не начал глохнуть на левое ухо и не перестал слышать указания левого защитника. Через две игры, видя, как каждый раз после его окрика Хьюго бросается в противоположную сторону, Смейтерс перестал с ним разговаривать. Это обижало Хьюго, который не любил ссор. Джонни ему нравился, он был благодарен товарищу по команде за помощь и, если бы мог, рассказал бы про свое ухо; но Хьюго не без оснований полагал, что вылетит из команды, как только о его глухоте станет известно. А для продажи страховых лицензий в агентстве тестя, полагал Хьюго, он еще не созрел.

К счастью, ему повредили ухо в конце сезона. Действиями на поле он никогда не решал исход игры, так что ни тренеры, ни публика ничего не заметили. Но Хьюго, наполовину оглохший, заметно погрустнел, ибо не слышал ни приближения молчаливых врагов, ни насмешек и криков радости половины стадиона.

Вне поля, несмотря на незначительные случайные огрехи, ему также удавалось скрыть свой недостаток. На разборах игр он теперь садился слева от тренера и убедил жену, что ему лучше спится на другой половине кровати, чем там, где он спал все три года их совместной жизни. Впрочем, его жена, Сибил, любила говорить, сама обычно произносила длинные монологи, и редкий кивок Хьюго полностью удовлетворял ее потребность в общении. В компаниях же легкий, практически незаметный поворот головы позволял правому уху Хьюго слышать за оба, и он мог участвовать в беседе.

С приближением лета и неизбежных предсезонных тренировок Хьюго все больше мрачнел. Левая сторона собственной головы представлялась ему теперь плотно закрытой бутылкой забродившего сидра. Он тыкал в барабанную перепонку кончиками карандашей, зубочистками, пилкой для ногтей, чтобы выпустить газ наружу, но, кроме небольшого воспаления, прошедшего через неделю, ничего не добился.

Наконец осторожно, как человек, который ищет врача, делающего аборты[11], наведя справки, Хьюго нашел специалиста, живущего в другом конце города. Он дождался, пока Сибил отправилась в ежегодную двухнедельную поездку к родителям в Орегон, и записался на прием на следующий день.

Доктор Г. В. Себастьян, круглолицый, небольшого роста венгр с маленькими пухлыми ручками и веселыми проницательными глазами, обожал свою профессию. Само выявление лор-заболеваний доставляло ему удовольствие, а перспектива длительного, сложного лечения и, возможно, рискованных операций наполняла доктора радостью.

– Чудесно, – неустанно повторял он, встав на кожаный стул, чтобы осмотреть ухо Хьюго. – О, просто чудесно. – Доктор не мог похвастаться избытком пациентов. – Никто не относится к ушам серьезно, – объяснял он, манипулируя светильниками, вставляя в ухо Хьюго инструменты причудливой формы. – Каждый уверен, что он слышит хорошо, а все остальные неожиданно начали говорить шепотом. А когда он наконец поймет – что-то не в порядке, уже ничего нельзя сделать. Вы благоразумный молодой человек, очень благоразумный и пришли ко мне вовремя. Кем, вы сказали мисс Каттави, вы работаете?

Медицинская сестра, мисс Каттави, ростом шесть футов и весом сто шестьдесят пять фунтов, выглядела так, будто брилась дважды в день. Она приехала из Италии и полагала, что Хьюго зарабатывал на жизнь игрой в соккер[12].

– Этот Пеле, – сказала она Хьюго. – Какие деньги он заколачивал!

Перейти на страницу:

Все книги серии Эксклюзивная классика

Кукушата Мидвича
Кукушата Мидвича

Действие романа происходит в маленькой британской деревушке под названием Мидвич. Это был самый обычный поселок, каких сотни и тысячи, там веками не происходило ровным счетом ничего, но однажды все изменилось. После того, как один осенний день странным образом выпал из жизни Мидвича (все находившиеся в деревне и поблизости от нее этот день просто проспали), все женщины, способные иметь детей, оказались беременными. Появившиеся на свет дети поначалу вроде бы ничем не отличались от обычных, кроме золотых глаз, однако вскоре выяснилось, что они, во-первых, развиваются примерно вдвое быстрее, чем положено, а во-вторых, являются очень сильными телепатами и способны в буквальном смысле управлять действиями других людей. Теперь людям надо было выяснить, кто это такие, каковы их цели и что нужно предпринять в связи со всем этим…© Nog

Джон Уиндем

Фантастика / Научная Фантастика / Социально-философская фантастика

Похожие книги