Щиты раздвинулись, на открытое пространство шагнул воин в латах. Черная борода, черные глаза, загорелое, обветренное лицо. Воин посмотрел на лейтенанта и улыбнулся. Удивленный Богданов проследил взгляд наемника: тот смотрел ему за спину. Лейтенант стремительно повернулся: сзади топталась Лисикова.
— Ты зачем? — прошипел Богданов.
— Велели за спиной!
— У тебя мозги есть? Вдруг нападут?
— Во! — показала она «ТТ». — Пусть попробуют!
Лейтенант вздохнул и повернулся к наемнику.
— Ты не похож на колдуна, — сказал Конрад.
— Неужели? — ядовито спросил лейтенант. — Почему ж я здесь?
Конрад не ответил.
— Вот что, — сказал Богданов. — Поиграли и хватит. Бросай оружие!
— Возьми сам! — предложил Конрад.
— Я возьму! — пообещал Богданов.
— Твои люди пытались!
— Они поспешили! — разъяснил Богданов. — Теперь займусь я.
— Как меня убьешь? — спросил Конрад. — Поразишь громом с неба?
— Можно и громом, — согласился Богданов. — Но этим проще, — он показал «ДТ».
Конрад усмехнулся.
— Желаешь проверить? — спросил Богданов.
— Желаю! — ответил Конрад и повернулся к ежу. Что-то коротко крикнул. Щиты раздвинулись, на площадь вышли двое. Без оружия. Воины пошатывались, лица их были серыми.
— Убей их! — сказал Конрад. — Для начала.
— Не жалко? — спросил Богданов.
— В Герберта попали из лука, — устало сказал Конрад. — Мы достали стрелу, но кровь пошла внутрь. Он не жилец. Ульриху саблей проткнули кишки. Ты знаешь, как умирают от раны в живот?
— Знаю! — сказал лейтенант.
— Тогда не спрашивай. Делай!
— Пусть станут к стене! — велел лейтенант.
Наемники, цепляясь друг за друга, отошли к дому и замерли спиной к площади. Богданов поднял «ДТ».
— Товарищ лейтенант! — заныла Лисикова. — Это ж раненые!
Богданов нажал на спуск. «ДТ» коротко тявкнул. Латники с лязгом пали на землю. Конрад подошел, наклонился над убитыми, и выпрямился. Лицо его будто высохло.
— Если хочешь выкуп, то зря, — сказал тускло. — Орден не выкупает наемников.
— Почему?
— Новых нанять дешевле.
— Не слишком вас ценят. Зачем служишь?
— Нам платят.
— Мужчине не обязательно воевать, — сказал Богданов. — Есть другие занятия.
— Только не в земле Швиц. Если наемники вернутся домой, стоять будут на одной ноге. Вторую примостить некуда. Ты, как вижу, не хочешь нас убивать. Расступитесь, и мы уйдем!
— Я не настолько глуп, чтоб дарить ордену солдат, — хмыкнул Богданов.
— Что предлагаешь?
— Сдаться!
— Посадишь нас под замок?
— Княжна решит. Это ее город.
— Слушай! — сказал Конрад. — Я старый солдат, у меня глаз верный. Не знаю, кто ты на самом деле, но ты воевал. Поймешь. Я знаю, что такое плен. Подстилка из гнилой сломы, черствая корка хлеба, болезни, смерть… Тягостное ожидание: обменяют тебя на своих или просто убьют. Княжна зла на Казимира, но мы не убивали ее отца. Мы не брали город приступом. Мы никому не причинили зла. Нас послали, мы пришли. Мы всего лишь солдаты. Умеем нести стражу, оборонять крепости, биться в поле… Тебе нужны добрые воины?
— Предлагаешь услуги? — сощурился Богданов.
— Ты правильно понял.
— А как же орден?
— Если наемников не выкупают, они меняют хозяина. Это справедливо.
— Верные солдаты! — засмеялся Богданов.
— Разве мы побежали? — обиделся Конрад. — Или сдали вам город? Мы сражались до конца. Не наша вина, что ты сильнее. Никто не смеет упрекнуть меня в трусости, даже орден! Воины Швица верны присяге — спроси, кого хочешь! Для ордена мы все равно, что мертвы. Ты не захотел нас убивать, но ведь мог?
«Что с ними делать? — подумал Богданов. — Отпустить нельзя, в плену держать опасно. Сотня здоровенных мужиков, рано или поздно сбегут, да еще сторожей задавят…»
— Вы служите за плату? — спросил лейтенант.
— Как все…
Богданов задумался. В полку ночных бомбардировщиков пилотам платили. Как и техперсоналу. В бомбардировочных полках доплачивают за каждый боевой вылет, истребителям — за сбитые самолеты. Разумеется, воюют не за деньги, тем не менее, их получают. Наемник прав. Только денег у Богданова нет. Сомнительно, что у Проши найдутся. Город разграблен, окрестные земли — тоже. Финчасть полка далеко, к тому располагает бумажными купюрами. В этом мире ценят золото, на худой конец — серебро. «Чем платить? — размышлял лейтенант. — Не трудоднями же?» Внезапно его осенило.
— Почем орден выкупает пленных? — спросил Богданов.
— Смотря кого! — сказал Конрад. — До ста марок за рыцаря, десять — за полубрата, кнехтов не выкупают вовсе.
— Сколько платят наемникам?
— Марка серебра на копье в месяц.
— Если я предложу выкуп отслужить? Это справедливо?
Теперь задумался Конрад.
— Спрошу у парней!
Капитан шагнул за щиты, и те сомкнулись.
— Товарищ лейтенант! — спросила Лисикова. — О чем вы говорили? Вроде по-немецки, но непонятно. Немецкий я знаю. Что за язык?
— Швейцарский! — сказал Богданов. Он только теперь понял, что вел переговоры не по-русски.
— Нет такого языка! — сказала Лисикова. — В Швейцарии говорят на немецком, французском, итальянском и ретро романском.
— На ретро романском! — сказал лейтенант.
— Где учили? — заинтересовалась Лисикова.
— Летал в Швейцарию! Пивка попить, на ретро романском перемолвиться! У нас это запросто!