— Жабы… — Голос у неведомого Марио был какой-то деревянный, словно его подняли среди ночи. — Жаб мы уже заждались, х-ха-ха! У нас тут туристы зачастили, а кто такие — хрен знает. Приходили, в общем, какие-то типы, на старом «Ромеро», товара ноль, представляться не пожелали, зато по окрестностям колесили, всё выпытывали, не слыхал ли кто про старого «корварца», у берега где-то затопленного. Потом расплатились за постой и улетели.
— А Хэм?
— Что Хэм? Хэму деньги платят — Хэм гуляет. У нас тут что, закрытая зона? Визиты для пополнения припасов не возбраняются. Но эти ладно, не таких видали. Тут вон какие-то, кажись, браконьеры имперские пожаловали — чухнули мимо нас, только посадочный код передали, — и где-то в горах сели, у самого моря, как я понял.
— Ну прямо имперские, — рассмеялся Костас.
— Ну, регистрация стёртая, это ясно, — в тон ему фыркнул Марио. — Но «Диомид», знаешь ли, штука дорогая и не очень-то нужная, тебе не кажется? У кого это из наших ты приличную мелкосерийную яхту видел?
Детеринг провёл рукой по щеке и прикрыл глаза.
«Щёлкнуло, — сказал он себе. — Всё до мелочей щёлкнуло… и откуда везение такое?»
— Мне нужно срочно вылетать, — произнёс он, когда Костас закончил разговор с Марио. — Прямо сейчас. Без Киры, я надеюсь, ты в трюме обойдёшься.
— Пойдёшь на своей машине?
— Думаешь, опасно? Но другого выхода у меня нет, тут всё слишком закрутилось. Дай бог, чтобы я вообще успел…
— Да при чём тут «опасно»? Мало ли кого, куда и на чём я послал? По грибы у меня третий штурман отправился. А может, и не третий и не штурман — кому какое?.. Я думаю, как вам там вдвоём не угробиться. На «Диомиде» может быть человек восемь, он не такой уж маленький. А если постараться — то и больше. Сам ведь понимаешь.
— Оружия у меня достаточно, навыков — тоже, — тряхнул головой Детеринг. — И потом, ты что — дашь мне кого-нибудь третьего?
— Дать я тебе ничего не дам, не девочка, — Костас встал из-за стола и распахнул свой сейф, — но могу посоветовать обратиться к Мюиру. Скорее всего, тебе он не откажет.
— Когда я могу вылетать?
— Ты же сам сказал — прямо сейчас!.. Если договоришься с Мю, пусть он не забудет доложиться. И обо мне не забывай, ты пока ещё всё-таки член экипажа.
— Нисколько не сомневаюсь, командир…
Костас протянул ему рюмку и остро стрельнул глазами.
— Верю тебе, верю в тебя, но прошу — живыми, все!
Йорг вытянулся, как никогда в жизни.
— Слушаюсь! Разрешите исполнять?
— Исполняйте, мой юный мерзавец, — вздохнув, Костакис выдернул из нагрудного кармана маленький сладкий сухарик и сунул его Детерингу в зубы. — Пшёл отсюда…
…Кире было очень непривычно выводить катер из дека корабля, стоящего на поверхности, но всё оказалось не так уж трудно: едва «два-двойка», удерживаемая антигравитационной тягой, вышла на две трети длины, девушка дала газ, и ревущий треугольник послушно рванул в небо.
— Мне нужно километров двадцать высоты. — Мюир, занявший пост связиста-наблюдателя, готовил аппаратуру к поиску переговоров в доступных ему диапазонах.
— Начнёшь, когда подойдём ближе, — мотнул головой Детеринг. — А это ещё нескоро…
От базы Хэма их отделяли почти семь тысяч километров. Для катера, идущего на крейсерской скорости, — часа полтора. Если гнать быстрее, энергетика заметно срежет автономность, но сейчас Йоргу было уже не до этого: набрав восемнадцать тысяч и переведя машину в горизонтальный полёт, Кира не стала уменьшать нагрузку маршевых двигателей.
«Диомид» мог уже уйти, и все поиски окажутся бесполезной тратой времени и нервов — однако Детеринг верил своему «чувству добычи», взорвавшему его кровь в тот момент, когда он узнал от Марио тип прибывшей на Ойсмолл яхты. Это был Ледневски, собственной персоной, потому что свой маленький роскошный звездолёт Флориан не доверял никогда и никому — а машин этого типа корпорация «Энгельберт» построила слишком мало для такого совпадения.
Всё складывалось, составлялось штрих за штрихом в изумительный по чёткости своей рисунок. Единственной поистине удивительной деталью оказался тот факт, что корабль Энкрова пращура упал именно на Ойсмолле, но Йоргу приходилось слышать и о более странных ухмылках фортуны. Что с ними произошло, почему корабль не смог нормально приземлиться — оставалось лишь догадываться. Да и смысл?.. Значение имела только убеждённость Ледневски в том, что старинный звездолёт именно здесь и украденные документы могут оказаться у него в руках. С Энкром он, по всей видимости, с самого начала играл в хитрую игру. Князёк же, гордый, но слабоватый по части воображения, считал Флориана экземпляром хоть и полезным, но никак не равным своей могучей персоне — тогда как самому Ледневски Энкр был нужен исключительно в качестве формального хозяина предприятия. Имея на руках старинные документы, ощутимо поднимавшие акции Энкра при решении дела о наследстве, Флориан, само собой, превращался в незаменимого наперсника и мог требовать очень многое.