Читаем Жизнь впереди полностью

Снова за окном гудел шмель, но теперь в однотонном звучании его полета слышалось не торжество, не трубное весеннее ликование, а раздражение и гнев перед неведомым препятствием.

Алеша встретился взглядом с Евгенией Николаевной — участие и недоумение выражал этот взгляд. Он вспыхнул, смутился, поспешно склонившись над листком, зачеркнул все написанное. Надо начать этот пример с самого начала…

«Спокойно! Спокойно! Главное — спокойствие и внимательность! — убеждал он самого себя. — Если все решили, даже Ленька Скопин решил… Спокойно!»

Он следил за движением пера по бумаге.

Квадратная скобка, скобка простая, дробь, в числителе вот этот многочлен… Так… Только бы не ошибиться, переписывая… Теперь знаменатель… В знаменателе…

Открылась дверь класса. Вошла Татьяна Егоровна, показывая знаками, чтобы все оставались на своих местах и не прерывали работы.

В знаменателе тоже многочлен, но сразу видно, как его сгруппировать в три обособленные части. Вот так… Так!.. Теперь в каждой части вынести за скобки общие множители, тогда внутри скобок образуются всюду одинаковые выражения. Вот они, вот, получились… И, значит, скобки смыкаются… Вот так!

Алеша еще раз проделал все операции над числителем и знаменателем — никаких перемен! Все одно и то же!

Листок уже был исписан с обеих сторон. Давно отказавшись от прежней мысли решать сразу набело, Алеша принужден был теперь обратиться к Евгении Николаевне за новым, дополнительным черновиком.

Выдавая ему новый листок, единственному из всего класса, она не произнесла ни слова, но тем красноречивее были ее удивление и тревога.

Алеша положил перед собой новый листок, но уже ничего больше не писал. Математичка и завуч вместе отдалились к окошку, там, под ярким солнцем, пошептались, косясь в его сторону. Совсем разные — одна светлая, пушистая, другая с гладко зачесанными, черными блестящими волосами, — они были в то же время неуловимо похожи друг на друга… Чем? Что в них общего? Ничего как будто… Правда, обе всегда хорошо одеваются, обе очень аккуратны, и сумочки у них, кажется, одинаковые… Обе строгие: получить пятерку по алгебре так же трудно, как и по Конституции. Больше ничего общего, и все-таки они очень, очень похожи. «А-а-а, да о чем я только думаю!» — спохватился Алеша.

Надо искать, какая загадка скрыта в числителе, именно в числителе!

Евгения Николаевна стояла возле него, заглядывая в листок. Стояла долго. Потом она вернулась к доске, подчеркнула мелом тот самый пример, сказала:

— Главное — внимательность и спокойствие!

Алеша только с досадой поморщился, — он уже и сам прибегал к этим словам, точно к заклинанию… Не помогает!..

Новый листок лежал перед ним, чистый, нетронутый. Рука не поднималась.

— Прежде чем решать, — еще сказала Евгения Николаевна, — сличите, правильно ли вы переписали с доски…

Алеша замер на мгновение с головой, повернутой вбок, потом недоверчиво глянул на учительницу: что она этим хочет сказать? И почему она подчеркнула на доске именно тот самый пример? Неужели…

Он стал лихорадочно, торопливо проверять, — палец его двигался от знака к знаку, а голова кланялась с доски на листок, с листка на доску. Жарким туманом застлало ему вдруг глаза. Быть не может! Он заставил себя успокоиться и потом сличил еще раз. Сдерживая себя, он недоверчиво всматривался в каждую скобку, в каждую букву, в каждый знак… Так и есть! Лицо его исказилось от боли, от обиды, от бессильного гнева перед самим собой, он даже застонал глухо, сквозь стиснутые зубы. Столько времени потрачено зря! Вот она и вся загадка: на доске в числителе перед одной из круглых скобок минус, а у него на листке плюс… Только и всего!

«Растяпа!» — с яростью выбранил он себя.

Пять минут спустя все было готово. Переписав все решения набело, Алеша уже привстал, собираясь отдать Евгении Николаевне свои листки, но вдруг, опустившись на парту, стал снова писать. Он писал торопливо, со злостью, с нажимом, писал на том же беловом листке, писал экономным, сжатым почерком, чтобы наверняка хватило места, писал, не поднимая головы, стараясь скрыть ото всех обиду и слезы.

— Разве ты еще не кончил? — услышал он возле себя тихий голос Евгении Николаевны и не ответил, только отрицательно помотал головой, продолжая писать все более и более мелкими знаками, добираясь к концу листка на обороте…

— Вот… Теперь все! — объявил он и огляделся: в классе еще оставалось семь учеников. — Все! — повторил он, отдавая листки.

— И отлично! — постаралась утешить его Евгения Николаевна. — Ничего не значит, чуточку раньше или чуточку позже. Иди… — Тут она обнаружила в его беловом листке, что он решил не только свою, правую часть доски, но и чужую, левую. — Ах, вот в чем дело! — улыбнулась она. — Ну, ступай гулять! Иди, иди… Ничего…

Толя в коридоре, давно заждавшийся, двинулся к другу медленными, вкрадчивыми шагами, вопросительно и тревожно вытянув ему навстречу голову.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Тихий Дон
Тихий Дон

Вниманию читателей предлагается одно из лучших произведений М.Шолохова — роман «Тихий Дон», повествующий о классовой борьбе в годы империалистической и гражданской войн на Дону, о трудном пути донского казачества в революцию.«...По языку сердечности, человечности, пластичности — произведение общерусское, национальное», которое останется явлением литературы во все времена.Словно сама жизнь говорит со страниц «Тихого Дона». Запахи степи, свежесть вольного ветра, зной и стужа, живая речь людей — все это сливается в раздольную, неповторимую мелодию, поражающую трагической красотой и подлинностью. Разве можно забыть мятущегося в поисках правды Григория Мелехова? Его мучительный путь в пламени гражданской войны, его пронзительную, неизбывную любовь к Аксинье, все изломы этой тяжелой и такой прекрасной судьбы? 

Михаил Александрович Шолохов

Советская классическая проза
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Георгий Сергеевич Березко , Георгий Сергеевич Берёзко , Наталья Владимировна Нестерова , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза