Читаем Тагу. Рассказы и повести полностью

— Кто пригласил сюда этих молодчиков? — спросил он насмешливо, ни к кому не обращаясь.

Ататиа Джаяни и Басиа Чичуа переглянулись, но ответить не посмели. Все молча, с затаенной ненавистью смотрели на потемневшее лицо Мурзакана и его сузившиеся от злобы глаза.

— Чего мы бездействуем, Мурзакан? — нарушил, наконец, молчание старший брат Мурзакана Дурубиа, у которого пустой рукав правой руки был заткнут за пояс: он потерял руку в анаклийской битве.

Мурзакан колючим взглядом поглядел на брата, он не ожидал увидеть его здесь. Лицо его еще больше помрачнело.

— Пусть никто не сует свой нос в мои дела, — сказал он с презрением. Заходящее солнце било ему в глаза, и он отвернул лицо, — тем более ты, Дурубиа. Как посмел ты ступить ногой в мой дворец!

— Это дело касается не только тебя, — холодно и спокойно ответил Дурубиа.

— Это дело касается только меня. Можете все сейчас же отправляться домой!

— Это дело касается не только тебя, — повторил Дурубиа, — крепостные слишком обнаглели.

— Жалею я, Дурубиа, что в свое время не отрезал тебе язык.

Дворецкий и лекарь стали по обе стороны Мурзакана, но он кивком головы отогнал их.

Во время пребывания Мурзакана в плену Дурубиа не смог уследить за поместьем и крепостными брата. Не простил ему этого Мурзакан, и шрам от его кинжала до сих пор приметен на лице Дурубиа.

Братья стояли лицом к лицу, вот-вот готовые к поединку. Никто не собирался сдерживать их: пусть бы убили друг друга…

— Беда, не могу я поднять руку на раненого, — сказал Дурубиа. — Во второй раз спасаешься от меня, брат! — При общем молчании он стал спускаться с лестницы.

— Не время теперь ссориться, господин Мурзакан! — заговорил Ататиа Джаяни. — Зурхая ловить надо.

— Я сказал уже, что все могут отправляться домой. Мурзакан повернулся к дворецкому:

— Ты слышишь, Кимотиа, распорядись!

С этими словами он повернулся и покинул балкон.

Солнце давно зашло, над лесом стояла полная луна. Шум обвязанных куском бурки копыт Арабии глухо отдавался в притихшем ночном лесу. Конь хрипел, стонал от усталости. Вот-вот упадет…

Наконец Джвебе остановил коня, соскочил на землю, снял Эку.

Скакун дрожал, бока его раздувались и опадали. Он покорно и виновато смотрел на хозяина, словно стыдясь, что выбился из сил, что не может больше ступить ни шагу… Вдруг, не сводя глаз с хозяина, он зашатался и рухнул на землю…

Утратив надежду на коня, Джвебе и Эка, взявшись за руки, побежали вперед.

Как свои пять пальцев знал Джвебе этот лес, все тропы, проложенные здесь дикими зверями, пастухами, скотом. Здесь из года в год пас он стада, здесь осенью и зимой проводил он полные опасности пастушеские дни и ночи. Здесь прятал он бежавших от господ крепостных.

Но и господа и господские слуги хорошо знали эти места. Они охотились здесь на кабанов, ланей, медведей, оленей и других зверей. Вот почему Джвебе хотелось поскорее покинуть эти места и забраться в такую чащу, куда еще не ступала нога человека. Он спешил с Экой в Корати, чтобы выйти оттуда в Кулеви, затем в Поти, переплыть Палиастоми и укрыться в Гурии.

Однако и гурийское княжество не было надежным убежищем для беглого крепостного, но Джвебе знал там много пастухов-гурийцев и рассчитывал найти у них приют. Только бы поспеть в Корати… ночью туда не то что ищейки Мурзакана, но и сам дьявол не доберется. Только бы добраться до Корати… Он вспоминал собак Мурзакана, и по телу его проходила дрожь. «У собак Мурзакана ноги быстры, как ветер, у коней Мурзакана ноги быстры, как ветер…»

Преследователи были далеко, но у страха глаза велики. Джвебе не думал о себе, ему был неведом страх, он боялся за Эку. Вдруг где-то вдали послышалось цоканье копыт и собачий лай. Ухо пастуха не ошибается, «Слышишь, Эка?» — хотелось ему спросить, но он промолчал, затаился. И хорошо сделал: ухо пастуха ошиблось. Вот уже не было слышно ни цоканья, ни лая. Да, у страха глаза велики…

Лес притаился. Время от времени в глухой топот шагов неожиданно врезались стрекотанье кузнечиков и кваканье лягушек. Под ногами то трещал валежник, то шуршали листья. «У собак Мурзакана ноги быстры, как ветер. У коней Мурзакана ноги быстры, как ветер…»

Князья науськивали своих собак на людей и преследовали беглецов с помощью ищеек и гончих. Мурзакан Анчибиа был великим знатоком и любителем собак. Скольких крепостных обменял он на собак самых разных пород, сколько коней, сколько золота отдал, и скольких беглых крепостных разорвали эти собаки…

Кимотиа Китиа, бывшего крепостного князя Апакиа, бежавшего из Салхино, он сделал своим управляющим, потому что тот был опытным дрессировщиком собак и объездчиком коней. Этот человек, гибкий, как полоса кожи, был и сам предан Мурзакану, как собака.

«Только бы до захода луны не настигли нас преследователи. Но разве темнота помешает собакам!.. Ни болото, ни колючки, ни кусты не остановят их…»

Мурзакан не ловил, не возвращал назад беглых крепостных. Его псы, с рычаньем и лаем вырвавшиеся вперед, тут же на месте рвали жертву на части. «Это и нам на роду написано. Каким злобным, волчьим глазом глядел на меня Мурзакан сегодня утром! Зачем погубил я Эку…»

Перейти на страницу:

Похожие книги

Тихий Дон
Тихий Дон

Вниманию читателей предлагается одно из лучших произведений М.Шолохова — роман «Тихий Дон», повествующий о классовой борьбе в годы империалистической и гражданской войн на Дону, о трудном пути донского казачества в революцию.«...По языку сердечности, человечности, пластичности — произведение общерусское, национальное», которое останется явлением литературы во все времена.Словно сама жизнь говорит со страниц «Тихого Дона». Запахи степи, свежесть вольного ветра, зной и стужа, живая речь людей — все это сливается в раздольную, неповторимую мелодию, поражающую трагической красотой и подлинностью. Разве можно забыть мятущегося в поисках правды Григория Мелехова? Его мучительный путь в пламени гражданской войны, его пронзительную, неизбывную любовь к Аксинье, все изломы этой тяжелой и такой прекрасной судьбы? 

Михаил Александрович Шолохов

Советская классическая проза
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Георгий Сергеевич Березко , Георгий Сергеевич Берёзко , Наталья Владимировна Нестерова , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза