Читаем Мститель полностью

– В лежавшего Петлюру я уже не стрелял, зная, что все пять пуль попали в цель и Петлюра ранен смертельно. Я отдал револьвер подошедшему полицейскому, а сбежавшейся толпе объявил: «Я прикончил убийцу!» Узнав затем в комиссариате от полицейского, что убитый действительно Петлюра, я пожал полицейскому руку.

Председательствующий: – Не действовали ли вы по поручению какой-нибудь политической группы?

Шварцбард: – Нет! Я действовал совершенно самостоятельно. Но я исполнил долг истерзанного народа.

Председательствующий: – Как же вы могли узнать, что Петлюра был подстрекателем погромов. Может быть, он сожалел о погромах? Может быть, он был другом евреев?

Шварцбард: – Петлюра – друг евреев!.. Да, пожалуй, такой же друг, как Тит[182] или Торквемада[183]. Это он приказывал убивать евреев. Это приносило доход его гайдамакам. Когда он был в Житомире и его умоляли прекратить погром, он ответил: «К сожалению, я ничего не могу сделать».

Шварцбард описывает петлюровских добровольцев, на знаменах которых был написан знаменитый лозунг «Бей жидов, спасай Украину!».

Председательствующий: – Но ведь Петлюра утверждал, что погромы провоцировали большевистские агитаторы, которые хотели этим дискредитировать независимую украинскую республику.

Шварцбард: – Большевики этим не занимались. Я хорошо знаю, что погромы происходили только там, где побывал Петлюра со своими бандитами. Конечно, официально они не сознавались, что устраивали погромы. Это произвело бы неблагоприятное впечатление на общественное мнение. Но Петлюра действовал, как Понтий Пилат[184]. Он смотрел на погромы сквозь пальцы и… умывал руки.

Шварцбард далее рассказывает, как в 1919 г. он попал в одно украинское местечко:

– Ставни в еврейских домах были заколочены. Я стал стучать в ставни и кричал: «Откройте, евреи! Я сам еврей» Только таким путем можно было попасть в дом к терроризованным евреям. Потом оказалось, что из 15 еврейских семейств 8 были вырезаны.

Председательствующий: – Но ведь не по приказу же Петлюры?

Шварцбард: – Это все равно – он разрешал погромы и смотрел на них сквозь пальцы.

Торрэс оглашает письмо, отправленное им от имени Шварцбарда судебному следователю. В этом письме указывается, что Шварцбард умственно совершенно нормален и принимает на себя полную ответственность за убийство Петлюры. Далее Торрэс оглашает новую статью еврейского журналиста Владимира Жаботинского[185], который, по словам прокурора и гражданских истцов, будто бы оправдывает Петлюру. В этой жe статье Жаботинский возлагает всю ответственность за погромы на Петлюру!

Кампэнши (обращаясь к Шварцбарду): – Вы уже были однажды осуждены в Вене за воровство.

Шварцбард рассказывает, что в 1905 г., когда он бежал из царской России в Австрию, он был там арестован со своими товарищами за хранение двух анархистских брошюр. Когда недоразумение выяснилось, он был освобожден и выслан из Австрии.

Торрэс: – Позвольте вам сказать, г-н Кампэнши, что по меньшей мере странно видеть адвоката, который вспоминает старинную историю, не имеющую никакого отношения к настоящему делу.

Торрэс добавляет: – Справка, касающаяся случая со Шварцбардом в Вене, получена из австрийского посольства. Эта справка выдана потому, что Австрия была союзницей Петлюры, а Шварцбард был французским солдатом.

Кампэнши: – Шварцбард, вы служили в Красной армии?

Шварцбард: – В начале войны я вступил во французскую армию, чтобы сражаться с так называемым германским милитаризмом. Я перенес много страданий вместе с миллионами мучеников, одетых в солдатские шинели. Я не хотел вернуться в царскую Россию, которая не была для меня родиной. Но русская революция вновь вернула мне родину. Тогда я вернулся в Россию.

Кампэнши: – Но Вы ведь ничего не имели бы против того, чтобы вступить тогда в Красную армию?

Торрэс разъясняет, что подсудимый был зачислен в русскую армию в сентябре 1917 года, когда Красная армия еще не существовала. Торрэс указывает, что Шварц-бард в русской армии не служил, так как немедленно по зачислении в нее получил отпуск для лечения тяжелой раны, полученной им на французском фронте.

Вильм спрашивает, откуда попал к Шварцбарду секретный договор между Петлюрой и Пилсудским[186], опубликованный Шварцбардом в американской анархистской газете «Фрайе Абендштимме».

Шварцбард отвечает, что прочел текст этого договора в парижской газете «Украински Висти».

Объявляется перерыв до следующего заседания, которое назначено на 19 октября, в 12:30.

<p>Интермедия. Второй день суда</p>

Показания очевидцев убийства.

Второй день процесса начинается допросом очевидцев убийства. Чтобы придать более зверский характер убийству, обвинение старается доказать, что Шварцбард стрелял в упавшего Петлюру. В сбивчивых фразах несколько полицейских рассказывают, что им кажется, будто Петлюра, лежа на земле, кричал о помощи. 10 других свидетелей на предварительном следствии утверждали, что Петлюра не издавал никаких криков. Они категорически отрицали, будто Шварцбард стрелял в лежащего.

Кампэнши: – Вы обрадовались, узнав о смерти Петлюры?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза