Читаем Карьера полностью

Корсаков в неторопливой очереди поднимался по трапу… Он не допустил слабости обнаружить, что понял, как за ним наблюдают…

Это был тот же старый армянин, который теперь стоял около другого трапа, поставив одну ногу в кавказском чувяке на нижнюю ступеньку. (Так бы он держал ее и на крыле собственной машины!) А рядом с ним — странно знакомо-незнакомый парень… «В аэрофлотской!» Да? Тот…

«Значит, он посадил старика… и все его шумное, многобагажное семейство… Тем, другим входом? (В самолет вели три равностоящих друг от друга трапа!) А теперь получал последние наставления? Может быть, деньги? А скорее приказы. Приказы — от этого шумного, неласкового старика?!

Зачем они смотрели на него? Тот, «аэрофлотовский», узнал его.

«Кто ему был опасен? Кирилл? Или Генка? Сын?!»

На какое-то мгновение Корсаков чуть не потерял сознание.

Он улетает! Улетает и этот недобрый старик! А «аэрофлотовец» остается!

И неизвестно, где Генка?!

Это ему! Отцу! Неизвестно… А им?!

Корсаков резко повернулся к стоящей внизу паре. Они, застигнутые врасплох, сразу же сделали вид, что не смотрели… Не узнали… Никогда даже не думали… О нем.

«Если он бросится сейчас к ним, они закричат, что он сумасшедший…»

Нет, он не был сумасшедшим! Именно поэтому ему стало страшно. Не за себя…

Кирилл, с высоты трапа, еще раз окинул поле аэродрома и увидел, уже совсем вдалеке, фигуру Карманова. Через секунду — он исчез за дверями аэродрома.

Переступив порог салона, Кирилл Александрович Корсаков понял, что он не сделает ничего необычного, привлекающего внимание.

Нет, он не пытался забыть или успокоить себя. Все в его сознании вставало на свои места. «Эти»… Были почти безнаказанно сильны! Но был — и Манаков.

Корсаков, пройдя в салон первого класса, положил кейс в свое отделение… Опустился в кресло, откинул его и приказал себе заснуть. Он спал три минуты. Во сне к нему бежал Генка… Шестилетний, серьезный… Первый раз надевший школьную форму. Торопил вести его в школу… Это было первого сентября! Двенадцать лет назад… «Манаков держал под сетью всех! — От мелких собак — до Нахабина. И даже — выше!!! Но пока… Был бессилен? Пока?!»

…Генка пошел в школу шести лет… Кирилл Александрович это помнил твердо!

<p><strong>15</strong></p>

Логинова знобило с утра.

«Не надо было ехать за город!»

Иван Дмитриевич вынул из кармана платок — он был почти мокрый…

«Попросить платок у шофера?»

Логинов забился глубже в угол длинной, темной, теплой, машины, но дрожь не проходила.

«Закурить бы сейчас!»

Он бросил курить лет двенадцать назад — врачи запретили. «Не посоветовали».

Да, с годами у него остались в основном начальники — врачи. Их было много — и древние ученые старики в академических шапочках, и совсем молодые (кое-кто из детей знакомых отцов), но главные среди них — тихо говорящие, почтительные, многозначительные — «светские люди» — академики.

Если судить по их наградам и званиям — куда до них каким-нибудь Пироговым и Склифосовским!

Иван Дмитриевич не верил им.

Курить бросил сам, потому что стал просыпаться по утрам с тоской, плохим привкусом во рту и тут же тянулся за сигаретой.

Опротивела зависимость, несвобода от такой малости.

Перемучился, забыл.

А сейчас, в тишине, в тепле мчащейся к Москве, к дому, машины вспомнил, захотелось.

«Жалко старика! Все-таки сын! — подумал он про Корсакова. — На старости-то лет такое…»

Время было к полуночи. Через восемнадцать минут он будет входить в свою квартиру в центре города.

Словно угадав его мысли, машина, идущая впереди, дала недолгий, специальный гудок и чуть прибавила скорость. Шоссе стало свободнее, несколько машин замерло, остановленных сиреной, у края шоссе.

«Мария Алексеевна! Машенька, Машенька…

Зачем он вспомнил сегодня о ней? Грозил ее именем… Даже проклинал!»

Душно было в машине, и пот, кажется, проступил. Все закрыто, мертвый воздух «кондишена» не проходил в легкие.

— Остановись! — постучал он в стекло шоферу. Забыл о внутренней связи… Шофер испуганно оглянулся на него, но Логинов кивком подтвердил свою просьбу.

Остановиться было не так легко. Машины сзади и впереди должны были сделать все одновременно… Передать сведения об остановке постам ГАИ впереди… Известить снимаемые после их проезда специальные посты, «ведущие» его машину от дачи Корсакова.

…Колеса плавно заскользили по более рыхлому — у края — асфальту и остановились, чуть въехав на вечернюю, пыльную зелень придорожья.

Иван Дмитриевич, отказавшись от помощи шофера, сам вышел из машины. Еле заметным движением попросил оставить его одного… Сделал несколько неуверенных шагов по темной поляне, начинавшейся сразу у шоссе.

Потом стало видно отчетливее, глаза привыкли к полумгле.

Свет фар многочисленных машин — и его, и пролетавших по шоссе — скорее слепил, чем помогал ориентироваться в ночном пространстве.

Метрах в ста пятидесяти, в глубине поляны, возвышалось несколько темных молодых берез с невысоким уютным кустарничком. Логинов двинулся к ним.

Перейти на страницу:

Похожие книги