Не догадывавшаяся о ее самоистязании ветресса сидела смирно, доверчиво позволяя украшать себя, как заблагорассудится терновой колдунье. Роль невесты была ей в новинку, и непривычная суета вокруг немного стесняла. До этого Лотарэ приходилось обряжать будущих жен Давена Сверра, но тогда все складывалось по-другому: похищенные девушки давились горькими слезами, пока гибкие зеленые руки шнуровали подвенечные платья. Ветресса была для них тюремщицей, а свадебный ритуал — началом неминуемого конца.
Лотарэ же встреча с женихом лицом к лицу не страшила. После месяцев, проведенных в Сеам Хор в одиноких скитаниях, она постигла, что больше не боится за свою жизнь. А вот судьба верховного северного владыки, напротив, тревожила до мурашек.
Завидев его издалека, ветресса ужаснулась: иссушен, как деревья в Мертвом саду, измучен… Силы, бывшие некогда сутью Хёльмвинда, покинули его, но едва ли не столь губительно, как пустота, образовавшаяся на их месте, повелителя подтачивало другое чувство.
Потеря, злость, разочарование?.. Лотарэ все гадала и не могла распознать по утратившему привычное свечение лицу. А заглядывать в прозрачные глаза слишком долго она не смела. В конце концов, кто такая Ветресса скалистых ущелий, чтобы копаться у владыки в душе? И дабы ненароком не нанести оскорбление бесцеремонной опекой, она лишь низко, почтительно поклонилась.
— Не теперь, когда обскакать меня способен любой полувихрь, — возразил Хёльмвинд, упираясь ладонью ей в плечо.
Но исполненная искреннего уважения утопленница в ответ стиснула ее и зашептала:
— Ни вихрь, ни шторм не сравнятся с нашим верховным! Для меня вы — единственный и самый достойный владыка Железного дома, в каком бы облике ни предстали…
И смущенная собственной вольностью, она залилась изумрудной краской.
Изольду ее откровение растревожило пуще прежнего: как может Хёльмвинд платить за преданность черствостью расчетливого властелина? Но препираться с верховным она не собиралась, как и навязывать свою компанию. Раз он вознамерился добыть для Вей Эрны искомое любой ценой, она посодействует. Обременять же больше не будет.
— На маскарад ты, что ли, ее готовишь? — не стерпел томления сидящий в своем стогу Давен Сверр. — Отчего так долго?
С бывшей служанкой он при встрече поздоровался учтиво, но не преминул скабрезно подмигнуть, когда вслух радовался их скорой женитьбе. Лотарэ, на удивление, не поддалась на уловку — поглядела прямо и строго.
«Распоясалась на воле, — решил болотник. — Но это недолго исправить…»
— Скажи спасибо, что вообще разыскали тебе невесту, — огрызнулась злая на весь свет принцесса. — И изволь ждать столько, сколько потребуется…
«Потом возблагодаришь за отсрочку…» — довершила она мысленно, чтоб не пугать до срока. Чего доброго, сбежит, мерзавец.
Еще один затейливый узелок — и прическа невесты была готова. Воткнув последнюю шпильку, Изольда отошла, чтобы полюбоваться своим творением и заодно придумать новый способ, как оттянуть церемонию. Условились, что проведет ее Северный ветер. Для утопленницы он был кем-то вроде короля и, по людской традиции, обладал правом венчать молодых.
С другой стороны, свадьбы у ветров на веку Хёльмвинда не случались, так что он понятия не имел, как совершать обряд. А осерчавшая терновая колдунья нынче скупилась на советы.
— В приморских землях монарх или жрец обычно говорит о своей власти, а затем спрашивает согласия у вступающих в брак, — внезапно пришел на выручку королевич.
Дразнить принцессу он не помышлял, но та ощетинилась, словно кошка на лютых псов:
— Небывалая любезность… Если бы не стальные кандалы, что, по слухам, надевают на запястья девушкам в ваших краях — отказа они не предполагают… Или я ошибаюсь?
— Это лишь символ верности, — предпринял осторожную попытку защитить заветы предков Лютинг. — Отжившая свое традиция, которую чтут только некоторые вельможи и короли, да и те напоказ. После свадьбы стальной браслет снимают.
— Чтобы заменить его кольцом поменьше, украшающим палец. — Колкая синева во взгляде отражала больше, чем сумела бы выразить Изольда словами.
— Кстати, об этом, чудесная идея! — вклинился болотный король, с самого начала кидавший вожделенные взгляды на свой перстень. — Давно жажду вернуть пропажу.
Скатившись с соломы, он бочком подобрался к девушке и самонадеянно распластал пятерню.
— Человеческой колдунье от него мало проку, а мне — польза и отрада.
В сомнениях принцесса спрятала руку с кольцом за спину. Вверять волшебную вещицу Давену Сверру не хотелось, хотя перстень словно бы требовал оставить его в болоте. Надетый поверх терновых узоров, он тяжелел, грозился соскользнуть или, наоборот, туго сжимал онемевший перст…
«Но ведь можно даровать его новому владельцу!» — осенило Изольду. И, оглянувшись на Лотарэ, она объявила:
— Я откажусь от кольца при условии, что оно достанется ветрессе как свадебный подарок. А ты получишь…