Взволнованная Верико бросилась хлопотать, но все знакомые, словно сговорившись, отвечали ей одно и то же: впереди еще целый месяц, Мзия успеет подготовиться. И Мзия успокаивала: "Не бойся, мама, неужели я не подготовлю за целый месяц один предмет?" Но на самом деле ей было не до физики. Каждый день Мзия с Цисаной часами гуляли по городу, а вечерами, как правило, то сидели в ложе театра, то бывали на концертах и в кино. Каждый день Мзия говорила себе: "Завтра возьмусь за учебник", и при этом сердце ее замирало от страха. Она знала, что физику сдать на отлично не сможет, и, значит, в институт не попадет.
"Как я тогда посмотрю в глаза своим одноклассникам". Стыдно в деревне показаться! Сбудутся слова Лии: "В институте никто не поставит пятерку за красоту".
Шли дни. Верико пригласила репетитора, но занятия не ладились: Цисана не отпускала от себя двоюродную сестру, знакомила ее со своими друзьями; видя, как радовали Мзию новые знакомства, радовалась сама. Но вскоре Цисана заметила, что все ее бывшие поклонники теперь ухаживают за Мзией, — сестренка стала опасной соперницей.
И действительно, в однообразные вечера, устраиваемые семьей Таралашвили, Мзия внесла живость и веселье. Цветущая, свежая, красивая семнадцатилетняя девушка как бы принесла с собой аромат земли и солнца. Мзия, эта "деревенская девочка", напоминала городской молодежи о реках, полях, о днях детства, о птичьих гнездах, о полевых цветах.
Цисана часто жаловалась на невроз сердца. Близкий друг их семьи врач-кардиолог посоветовал ей: "Когда тебя что-нибудь огорчит, постарайся уединиться и спой свою любимую песню. Тебе сразу станет легче". Цисана следовала совету, и пение действительно помогало ей. Когда в доме слышался голос поющей Цисаны, то все безошибочно угадывали: у нее плохое настроение.
Последнее время Цисана пела особенно часто, и родные догадывались о причине.
Узнав о том, что к Таралашвили приехала какая-то красивая девушка, гости зачастили к Цисане. Приходили даже те, кто бывал у нее крайне редко. Как-то вечером, к удивлению всей семьи, к Цисане неожиданно явился сын известного хирурга Платона Чхетиани — Ладо.
Цисана не раз приглашала Ладо, или, как его называли девушки — Вольдемара, но он не удостаивал ее своим посещением.
Самоуверенный, безмерно избалованный женщинами Ладо был молод и красив. В его характере проявлялись противоположные качества: жестокость и доброта, грубость и вежливость. Он обладал широким кругозором, заканчивал аспирантуру, был начитан, остроумен, слыл приятным собеседником. Одевался просто, но с большим вкусом.
Как только друзья сообщили ему, что к Таралашвили приехала девушка, красивее которой трудно найти, Ладо решил навестить Цисану.
Ещё с порога гостиной Ладо заметил Мзию. "Да, друзья не обманули меня", — подумал он с удовлетворением.
Но Ладо никогда не показывал девушкам, что они нравятся ему, и держался так, словно не замечал их. Девушек это оскорбляло, они тоже делали вид, будто не замечают его, но долго выдержать не могли и прибегали ко всяким уловкам, чтобы обратить на себя его внимание.
Так и на этот раз: войдя в гостиную, Ладо даже не взглянул на Мзию. Она же не сводила с него глаз и была уверена, что Ладо, как и положено, сперва поздоровается со старшими, а затем обязательно подойдет к ней первой. Обиженная и разочарованная его невниманием, Мзия кусала губы. Она готова была уйти из комнаты, но не могла сдвинуться с места. Мзия и хотела бы не замечать Ладо, но была не в силах отвести от него глаз.
Ладо поздоровался с хозяевами, гостями и взглянул на Мзию лишь тогда, когда их познакомили. Сделала это Мими Гордезиани.
Протянув руку Ладо, Мзия невольно вспыхнула и опустила ресницы. Она даже не заметила, что Ладо задержал ее руку гораздо дольше принятого.
Мими в своих туфлях на необычайно высоких каблуках чем-то напоминала миниатюрную китайскую статуэтку. И разрез глаз у нее был узкий. Зная это, она всячески старалась подчеркнуть свое сходство с китаянкой и выглядела при этом очень курьезно. Маленькая хрупкая Мими была так подвижна, так любила щеголять необычными нарядами, что при взгляде на нее нельзя было не улыбнуться. Она была неразговорчива, зато обладала необычайно живой мимикой Вероятно, поэтому ее прозвали "Мими". Какое бы большое общество ни собралось, чаще всего слышалось ее имя: "Мими", "Мими".
Мими была в курсе всех сердечных тайн своих друзей. От ее глаз, прикрытых длинными ресницами, ничего нельзя было утаить, а маленькие ушки обладали слухом лесного зверька. Подняв свои изогнутые ресницы, Мими многозначительно поглядела снизу вверх на Ладо. "Я, мол, хорошо тебя понимаю!.."
Ладо и не подозревал, что за ним кто-нибудь следит. Однако на протяжении всего вечера две женщины пристально наблюдали за ним — Верико и Цисана. Верико была довольна тем, что сам "Вольдемар" Чхетиани очарован ее дочерью. Цисана же с болью в сердце думала о том, что за целый вечер никто не вспомнил о ней. Исхудалая, бледная, Цисана утонула в кресле, словно потерялась в нем.