И мы мчимся вниз, перескакивая ступени, наплевав на лифт. Кажется, за нами гонится охрана, но плевать. Сегодня уже точно ничего не произойдёт.
Мы садимся на заднее сиденье. Игорь, конечно, делает вид, что не замечает, как мы вцепились друг в друга. Без слов. Без лишних разговоров. Они сейчас не нужны. Всё это подождёт.
Дома мы спешим уединиться. Спрятаться от всех. Закрыться на замок, пока не навалились домашние дела, заботы, разговоры с родными. К чёрту всё. В такие дни нужна двойная доза тишины и любимая жена подо мной.
Мы срывали друг с друга одежду так, словно жили без секса год и наконец дорвались.
В наших действиях не было места нежности. Только жажда обладания. Животный инстинкт, когда чувства уходят на второй план, а живут только тела.
– Сотри с меня всё, – просит Тая сквозь зубы, – выжги, уничтожь, не оставь воспоминаний, – извивается в моих руках и тянет на себя – жёсткая и требовательная. Это не я сейчас командую, а она. И так правильно идти за нею, выполнять то, что она просит.
– Иди сюда! – выгибается она, принимая меня в себя. – Сильнее! Резче! – хватается пальцами за мои бёдра и подаётся навстречу каждому толчку. До тех пор, пока не получает разрядку. Пока по телу её не проходит дрожь. Но и после этого не отпускает меня. Подстёгивает стонами, пока и я не ловлю свою радугу.
Мы потные. Тяжело дышим. Тая обнимает меня ногами. Я оплетаю её всеми конечностями и подгребаю под себя. Так, как люблю я. Так, как нравится ей. На меня наваливается усталость и опустошение. И я даже не ныряю в сон, а проваливаюсь, наконец-то ощущая покой.
– Моя, – успеваю зарыться лицом в её волосы и ощутить, как Таина ладонь притягивает мою и устраивает поудобнее у себя на животе.
Не знаю, сколько я спал. Проснулся от Таиного взгляда. Потянулся к ней за поцелуем, а поймал лишь тонкий палец на губах.
– Нам надо поговорить. Это важно.
– Может, завтра? – спрашиваю с надеждой и целую в ладонь и кисть, пытаюсь проложить поцелуи по руке вверх. Я не хочу разговаривать. Потому что знаю: опять навалится, прихлопнет тяжёлой крышкой реальность.
– Нет, сегодня. Чтобы ты услышал и подумал. Мне важно, чтобы ты знал. Ну, и я тоже. Доверие во всём, помнишь?
Я вздыхаю и пытаюсь расслабиться, насколько это возможно. Кажется, уже вечер или даже ночь – в этой комнате с тяжёлыми портьерами не понять. Я голоден до темноты в глазах. Но Тая хочет поговорить – я должен её выслушать.
– Кто такая Яна и почему она хочет тебя убить? – целится она в лоб, но в этот раз совершенно точно промазывает. Я смотрю на жену спокойно. И в душе расцветает какая-то павлинья гордость: наконец-то мне не нужно оправдываться и рассказывать истории прошлого.
– Понятия не имею. Откуда ты… хотя, да. Больше неоткуда. Тётка. А откуда старая карга выловила эту Яну? И что вообще происходит?
Тая вздыхает тяжело.
– Главное, ты умеешь сразу же анализировать. А потом резко брать на себя роль допросчика. Кажется, это я тебя спрашивала. Подумай. Не завалялась ли в твоей жизни какая-то Яна?
– Нет, – и это абсолютно честный и чистый ответ. – Я даже не могу подумать ни на кого.
– Может, это Ульяна Грановская? - продолжает вести собственное следствие моя жена. – Могут же её сокращённо звать Яна?..
– Может, ты вначале расскажешь мне обо всём по порядку? – сейчас важно найти взаимопонимание и сдвинуться с мёртвой точки. Иначе можно неделю гадать.
И она рассказывает.
– Страшный человек, твоя тётка, – хотел сказать серьёзно, а вырвалось с сарказмом.
– Какая есть, – Тая разводит руками.
– Мне кажется, – поправляю ей волосы и приподнимаю подбородок, чтобы и в глаза посмотреть, и поцеловать, – не стоит тебе влезать в это дело. Она немного очухается, и мы поговорим. Найдём эту Яну и узнаем, где я ей перешёл дорогу.
– Наверное, это правильно, когда мужчина решает всё сам, – смотрит она на меня с грустью, – ты только будь осторожен, ладно?
Я набираю побольше воздуха в лёгкие, медленно выдыхаю и целую её. Нежно и долго.
Я буду. Буду и осторожен, и начеку. Я помню, что не всё ещё закончилось. Помню, что в доме доносчик или соглядатай. И надо как-то соединить разные звенья, чтобы получить цепочку, которая приведёт меня к разгадке.
– Если честно, – признаюсь Тае, – я устал. И больше всего на свете хочу жить спокойно.
Но этого не будет, пока всё не разъяснится, – произношу мысленно. Не стоит пугать Таю ещё больше. Ей и так сегодня досталось. А завтра… будет другой день. И может, более удачливый и счастливый, чем этот.
52. Тая
– Тая, догоняй! – Марк и Настя визжат, Че Гевара лает, Леон делает вид, что сейчас кого-то накажет. У них там куча мала и, наверное, только меня не хватает, чтобы счастье было полным, как румяный оладушек.
Эльза сидит за столом в беседке. Жмурится. У нас наконец-то гармония.
Две недели прошло после известных событий. Почти всё улеглось, успокоилось. Но я чувствую жизнь как натянутую струну: тронь – и полетит тревожный звук, коснись – и может порваться, ударить больно.