Читаем Приговор приведен в исполнение... полностью

Ночной «гость» вскрикнул, как раненый заяц, ринулся назад, споткнулся о мусорное ведро, растянулся на земле, выстрелил в набегавших на него призраков. Ему тут же скрутили руки, вырвали пистолет. Громадная тень схватила за шиворот, подняла на воздух, встряхнула.

Суматошным лаем залилась соседская собачонка.

...Ночной «гость» пришел не один.

На другой стороне тупика, наискосок от дома Бобровой, прижались к забору две тени.

— Зачем он это делает на улице! — нервно вскрикнула женщина. — Столько шума...

Злоумышленник и злоумышленница и не подозревали, что за забором притаилась оперативная группа, возглавляемая Лугиным.

Распахнулась калитка, и все было кончено. Задержанных отправили в ТуркЧК.

Возглавлявшие операцию Фоменко и Цируль решили лично допросить сообщников тех, кто пытался «ликвидировать» Боброву.

— Кто такие? — грозно спросил Фоменко.

— Боровская Анна Михайловна, — кокетливо улыбнулась задержанная.

— А вы?

— Начальник команды разведчиков Второго полка Павлинов Александр Иванович, — с достоинством представился мужчина, яркий шатен в щегольском кителе.

— Что делали ночью в Безымянном тупике?

Боровская захихикала. Ответила жеманно:

— А что делают ночью мужчина и женщина, оставшись наедине?

— Для этого дела, гражданка, вовсе не требуется браунинг, который у вас отобрали при задержании, — резонно заметил Цируль.

Павлинов неопределенно хмыкнул.

— Миненко уже допрошен и во всем признался, — мрачно произнес Фоменко, хмуря густые брови. — Он и господина Павлинова выдал, и даже вас, гражданка Боровская, — женщина с сомнительным прошлым и сожительница упомянутого Миненко.

— Как вы смеете!.. — вскричала Боровская и осеклась пол тяжелым взглядом чекиста.

— В подвал их! — приказал Фоменко. — В раздельные камеры. Утром договорим. Утро вечера мудренее.

Лугин, отправив задержанных в ЧК, оставил опергруппу в засаде, а сам направился в домик Бобровой.

Аракелов доложил:

— Задержали двоих: заместителя командира Первого Советского полка Знаменского Петра Павловича и комиссара Первого Мусульманского батальона Муравьева Федора Федоровича. Последний утверждает, что пришел передать письмо Бобровой от командира учебной команды Второго полка Сарычева. Уверяет также, что в последний момент обнаружил, что письмо потерял.

— В ТуркЧК его! — приказал Лугин. — Пусть не врет. Мертвые писем не присылают.

Муравьев изменился в лице. Жалкий, дрожащий, он пролепетал:

— Обещаете смягчение наказания? Я все расскажу... Все!

— Обещать ничего не могу. Меру наказания определяет не уголовный розыск, не Чека, а трибунал.

— Выслушайте меня! — взмолился Муравьев.

— Увести!

Уже в дверях Муравьев вдруг обернулся и заорал истошным голосом:

— Чистосердечное признание!.. Чистосердечное!.. Знаменского задержите!.. Знаменского!.. Я перед ним сошка. Знаменского!.. А-а-а-а!..

А Знаменский, сидя на полу в соседней комнате, с кляпом во рту, с руками, связанными за спиной, в бессильной злобе сжимал кулаки.

Эльза Цируль, отложив книгу, с нескрываемой иронией смотрела на бывшего заместителя командира полка.

<p>Конец Блаватского</p>

Военный комиссар Осипов, узнав утром о сенсационных арестах, проявил себя незаурядным актером. Вскочил, вскинул кулаки к потолку.

— Ах, контры!.. Что делается, а!.. Недаром партия призывает нас к бдительности! — выхватил маузер. — Вот... Собственноручно расстреляю. Попрошу оказать мне доверие...

Оставшись же наедине с самим собой, долго пил воду. Погляделся в карманное зеркальце. Лицо позеленело, в глазах смятение. Неужели конец?!. Знаменский дур-р-рак! Поперся «устранять» Боброву. Он же связан с Блаватским и, конечно же, выдаст его! Что делать?.. А возьмут Блаватского — мне крышка... А что, если, как говорится, «убить сразу двух зайцев»?.. Но как?

Он распорядился не беспокоить его. Никаких посетителей — ни по личным, ни по служебным делам. Он, военком Осипов, получил от правительства задание государственной важности.

Ему остро, болезненно хотелось сейчас напиться до положения риз. И все же он сдержал себя. Умные мысли приходят на трезвую голову. А сейчас надо думать, думать, думать!..

И вдруг его осенило.

Осипов рассмеялся. Как, оказывается, все просто.

Вызвал секретаря.

— Блаватского ко мне.

Вошел Блаватский. Грузноватый, тяжелеющий уже человек с изрядной лысиной. Но строевой выправки он еще не утратил. Осипов дружески приветствовал своего подчиненного. Он улыбался бывшему подполковнику Генерального штаба, годившемуся ему в отцы, которому, однако, Осипов говорил «ты», а тот ему — «вы».

— Как дела, старина? — спросил Осипов безмятежно.

— Тре маль... Очень плохо, — буркнул генштабист.

— Разве?.. Арест Знаменского тебя выбил из колеи?.. Плюнь. Он не дурак. Понимает: ежели выдаст тебя, ему полная крышка. А если даже и проболтается, я вступлю в игру. С военкомом шутки плохи. Потребую твоей выдачи. А там все устроим. Держи хвост морковкой!.. А сейчас — дело. Вот чек на шестьдесят тысяч рублей. Немедленно поезжай в банк. Это для ТВО. Привези лично мне. О чеке никому не гу-гу.

— Понял.

Блаватский уехал в банк. И тут же Осипов вызвал своего адъютанта Евгения Ботта.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Тихий Дон
Тихий Дон

Вниманию читателей предлагается одно из лучших произведений М.Шолохова — роман «Тихий Дон», повествующий о классовой борьбе в годы империалистической и гражданской войн на Дону, о трудном пути донского казачества в революцию.«...По языку сердечности, человечности, пластичности — произведение общерусское, национальное», которое останется явлением литературы во все времена.Словно сама жизнь говорит со страниц «Тихого Дона». Запахи степи, свежесть вольного ветра, зной и стужа, живая речь людей — все это сливается в раздольную, неповторимую мелодию, поражающую трагической красотой и подлинностью. Разве можно забыть мятущегося в поисках правды Григория Мелехова? Его мучительный путь в пламени гражданской войны, его пронзительную, неизбывную любовь к Аксинье, все изломы этой тяжелой и такой прекрасной судьбы? 

Михаил Александрович Шолохов

Советская классическая проза
Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Георгий Сергеевич Березко , Георгий Сергеевич Берёзко , Наталья Владимировна Нестерова , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза