Читаем Под крестом и полумесяцем. Записки врача полностью

– Это вы с анализом семенной жидкости перепутали. Наглаживают его, выделяют из него чистое сексуальное ид… Нет, сударь, финансы и ресурсы диктуют нам иные правила.

– Значит, все-таки очередь. И льготы есть?

– Льготы есть для инвалидов. Но они очень быстро все сдают, по чуть-чуть.

– И чем же вам не нравится моя психика?..

– Мне она пока очень нравится. Пока. Мы всех проверяем на паразитарные инвазии. Ну, как на яйцеглист…

– И это мне как же…

– Да. Собрать анализы натощак и после пищевой нагрузки. И накануне ничего не пить!! Ни в коем случае!

– Но как же я ее…

– В баночку из-под майонеза, в спичечный коробок… только не несите большую тару, а то лаборанты жалуются, потому что стеклянную потом не отмыть и не сдать.

– И что же туда…

– Ну, подумайте туда, скажите чего-нибудь. Можно что-то положить, это тоже показательно, только я не советую…

– Почему?

– Да потому, что часто кладут такое, что мигом уходит в соседнюю лабораторию. Начинается путаница, они жалуются… Один приволок, знаете, такой большой коробок, просто гигант… весь заполненный. Ему велели маленький, а он не понял…

– Начинаю понимать. Значит, прийти и просто, в порядке очереди, поставить?

– Да, как все анализы, в окошечко, на подставочку. На прилавочек. Только крышки обязательно снять.

– Так все же исказится, перемешается… Наша искорка психической мысли…

– Это требование СЭС. Там изучают коллективное бессознательное. Но вы не тревожьтесь… Кое-что остается….

– А если попробовать… естественные жидкости головы?

– Мы о таких уже позаботились… когда приходят старые или не очень… Может же мозг развестись в естественную жидкость? Может. Вот вы сами спрашивали вчера… Мы вас и направляем…

– Просто чудеса! И что же ищете?

– Информационный осадок… общую мутность. И не забудьте принести добавочную кассету. А то вдруг будет мало материала. Возьмите любимую. А то и сами наговорите туда чего – анекдоты, расскажите о политике, о приезжих. Картинку какую-нибудь нарисуйте. Нет, из журнала нельзя вырезать, там свои лаборанты. Вот, забирайте направление, не залейте его чем-нибудь. И повторяю, не пейте с утра! Не опаздывайте. После десяти – проветривание, влажная уборка. Вас выгонят…

© Июль 2004

<p>Жертва вечерняя</p>

– Сова! Открой! Медведь пришел!

– Не медведь пришел, а козел приехал. Как там на улице?

– Беспросвет.

– Нам, малёха, хорошо тут, при лампочке. Кого привез?

– А хер его знает. Это вам разбираться. Валера! Выгружай его скоренько!

– Сильно тяжелый?

– Кома-два.

– Алкогольная?

– Наверно. Воняет чем-то, не поймешь. Взяли в сугробе.

– Брать такого. Когда ж они все околеют?

– Валера! Заноси, не спи!

– Лев Гиршевич! На выход, у нас кома.

– У вас?

– У вас!

– Документы у него есть?

– Нет. Оформляйте как Неизвестного.

– Лаборатория? Приходите к нам. Общий клинический, сахар, суррогаты алкоголя. Общая моча.

– Ептыть, он битый весь, Галя!

– Арефьеву тоже звони.

– Так, вот вам талон. Ну, до скорой «Скорой»! Жизнь – она лотерея!

– Давай вали! И больше не привози нам таких!

– А поцеловать?

– От тебе…

– Ай…Все, девчонки, мы погнали.

– Чего тут у нас?

– Лев Гиршевич, тело в пятой.

– Синяк отбуцканный?

– Угадали. Небось реанимать придется.

– Так какого вы его сюда, а не в реанимацию?

– Мы? Это «Скорая».

– А где «Скорая»?

– Уже уехала.

– Суки! Что это за талон? Кома… неясного генеза… папаверин-дибазол… ну, ребята, это вам выйдет раком. Завтра с утра доложу. Зовите реанимацию.

– Вы посмотрите сначала. Они так не пойдут.

– Надо и мне, как они. Ладно, пошел.

– Чего тут, девочки?

– А вон, посмотрите, Борис Николаевич, кровищи натекло.

– Нэ лублу крови.

– А придется.

– Где он?

– В пятой. Лев Гиршевич смотрит.

– Never and never… Лева, что с клиентом?

– Клиент приваливается к дубу. Давление сбросил.

– Так может, сразу к тебе?

– Ага. И ты рядом ляжешь.

– Договорились. Я ему на ушко пошепчу, раскочегарю.

– Дядя! Очнись! Слышишь меня?

– Ничего он не слышит. В отрубе. Шапку бы хоть сняли, уроды. Как бросили, так и закатили.

– Это у него чего?

– Психиатр потом запишет. Ну-ка, помоги перевернуть.

– Да ну, вертеть его! Он весь в дерьме и… вон, видишь – ползут рядами! Пускай санитар его волохает.

– Девушки! Кликните там Гену!

– Он бикс понес.

– Ну что за дела? Какая срочность на ночь глядя? Давайте перчатки, без перчаток не буду.

– Где клиент?

– В пятой. Погоди, Лора, его смотрят.

– Его-то смотрят, а мне кино не дали досмотреть.

– Вот, Боря, смотри. Тут вот и здесь.

– Ага, вижу. Сейчас отснимем.

– Ты бы его обработал сначала.

– Думаешь?

– Ну.

– Галя! Реанимацию вызвали?

– Так вы ж не просили.

– Епты… сто раз было сказано!

– Не надо так нервничать. Але, это приемное? Анатолий Гаврилович, подойдите к нам. Лев Гиршевич зовет. Он тут стоит, рядом. Лев Гиршевич, возьмите трубочку.

– Зачем? Але. Да. Битый. Кома-два. Восемьдесят на пятьдесят. Не знаю, наверно. Пахнет какой-то химией. Сейчас возьмут. Сейчас свезем. Думаю, черепно-мозговая. Ну так и вызовите, почему все я? В общем, я вас жду!

– Придет?

– Сейчас, разбежался. Выкобенивается, как всегда. Хочет нейрохирурга.

– Звоните, раз хочет.

Перейти на страницу:

Все книги серии Приемный покой

Держите ножки крестиком, или Русские байки английского акушера
Держите ножки крестиком, или Русские байки английского акушера

Он с детства хотел быть врачом — то есть сначала, как все — космонавтом, а потом сразу — гинекологом. Ценить и уважать женщин научился лет примерно с четырех, поэтому высшим проявлением любви к женщине стало его желание помогать им в минуты, когда они больше всего в этом нуждаются. Он работает в Лондоне гинекологом-онкологом и специализируется на патологических беременностях и осложненных родах. В блогосфере его больше знают как Матроса Кошку. Сетевой дневник, в котором он описывал будни своей профессии, читали тысячи — они смеялись, плакали, сопереживали.«Эта книга — своего рода бортовой журнал, в который записаны события, случившиеся за двадцать лет моего путешествия по жизни.Путешествия, которое привело меня из маленького грузинского провинциального городка Поти в самое сердце Лондона.Путешествия, которое научило меня любить жизнь и ненавидеть смерть во всех ее проявлениях.Путешествия, которое научило мои глаза — бояться, а руки — делать.Путешествия, которое научило меня смеяться, даже когда всем не до смеха, и плакать, когда никто не видит».

Денис Цепов

Юмор / Юмористическая проза

Похожие книги