Читаем Особое задание полностью

Никитин оказался крепким орешком. Он признавал факт за фактом только тогда, когда ему предъявляли выписку из его же дневника или когда показания свидетелей прижимали его к стене. Он вынужден был признаться во всех своих преступлениях против Советской власти. Рассказал он и о том, что сделал Лилю своей сообщницей и через нее поддерживал связь с нужными ему людьми. Спустя несколько дней Иванову арестовали. Мы не скрыли своего удовлетворения, когда обнаружили заветную перламутровую сумку и сапожки тридцать пятого размера.

Никитину говорили:

— Неужели вы не видите, что со старым миром навсегда покончено, что никогда не сбудутся ваши нелепые надежды на «переворот»? Ведь Орловский и ему подобные вас просто надули!..

С перекошенным от злости лицом он плел всякий вздор о «силе личности», о «неподходящих условиях при советском режиме для развития частной инициативы». И совершенно гнусно — о людях, о нашем народе.

— Не смейте клеветать на народ, которого вы не знаете! — Наше терпение истощилось.

Мы рассказали ему, как советские граждане — молодые и старые, политически грамотные и не столь искушенные в политике — приходили нам на помощь. Как помогли нам белозубый чистильщик сапог Вагиф и подмастерье сапожника, раненный в голову милиционер, тринадцатилетний Димка и старичок кассир, и многие-многие другие люди, без помощи которых невозможен был бы успех в напряженной работе чекистов…

<p><emphasis>В. Пудин</emphasis></p><p><strong>«СИНДИКАТ-2»</strong></p>

В 1922 году советская земля была очищена от интервентов и белых армий. За рубежом оказались большие массы белоэмигрантов. Они рассеялись по многим странам. Но в большинстве своем осели в Маньчжурии, Румынии, Болгарии, Польше, Югославии, Чехословакии, Франции. Бежавшие — разные «бывшие» и «великие» — люто ненавидели Советскую Россию, ее народ. Многие из них надеялись на скорое возвращение в Россию, на обязательную реставрацию эксплуататорского строя.

Международный империализм, не оставлявший мечту поработить народы России, черпал из среды эмигрантов шпионов, диверсантов, террористов и засылал их в нашу страну.

Одним из самый злейших врагов советского народа был матерый бандит, террорист, эсер Борис Савинков. Правящие круги империалистических держав возлагали большие надежды на этого специалиста по грязным антисоветским делам.

Еще в 1917 году Савинков, будучи товарищем военного министра в правительстве Керенского, использовал свой пост для организации корниловского заговора, чтобы задушить назревавшую в стране пролетарскую революцию. А когда в России победил рабочий класс, Савинков тотчас же оказался в белогвардейском штабе Краснова, а затем Деникина.

Весной 1918 года он нелегально приехал в Москву и с помощью Локкарта, Нуланса и других иностранных шпионов-дипломатов организовал контрреволюционную организацию под демагогическим названием «Союз защиты родины и свободы».

ВЧК при помощи советских патриотов раскрыла и обезвредила этот опаснейший контрреволюционный очаг. Но Савинкову все же удалось поднять кровавый мятеж в Ярославле.

После разгрома мятежа многие сообщники Савинкова оказались за решеткой. Сам же он и на этот раз ушел от возмездия.

Теперь Савинков оказался в ставке Колчака. Отсюда следы его ведут в страны Европы и в США. Ярый контрреволюционер занимался организацией поставок белым армиям оружия, обмундирования, продовольствия.

Там, за рубежом, и застал его полный разгром белогвардейщины, победоносное окончание гражданской войны.

Признать себя побежденным Савинков не мог. Как азартный игрок, он делал все новые и новые ставки. Благо под руками — белоэмиграция с лихими атаманами, щедрые кредиты, покровительство русских и иностранных миллионеров.

Обосновавшись в панской Польше, Савинков собирает вокруг себя самых отъявленных ненавистников революционного строя и направляет их на борьбу с Советским государством.

Вместо разгромленного СЗРиС («Союз защиты родины и свободы») создается новая контрреволюционная организация — НСЗРиС («Народный союз защиты родины и свободы»). И хотя вывеска обогатилась словом «народный», суть осталась прежняя: взрывы, поджоги, убийства, бандитизм. Подпольные группы и организации НСЗРиС, словно грибы поганки, вырастали в западных районах страны.

К весне 1922 года савинковский центр в Польше от создания широко разветвленной сети так называемых комитетов НСЗРиС перешел к засылке в нашу страну крупных бандитских формирований. Действия банд Перемыкина, Павловского, Булак-Булаховича, Войцеховского, Васильева и других атаманов свидетельствовали о новой тактике Савинкова и его хозяев в борьбе с Советской Республикой.

Органы ВЧК в это время, как и прежде, находились начеку. Опираясь на поддержку широких трудящихся масс, они вовремя вскрывали и беспощадно громили савинковские шпионско-террористические гнезда, а советские вооруженные силы давали решительный отпор нашествию банд.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1937. Трагедия Красной Армии
1937. Трагедия Красной Армии

После «разоблачения культа личности» одной из главных причин катастрофы 1941 года принято считать массовые репрессии против командного состава РККА, «обескровившие Красную Армию накануне войны». Однако в последние годы этот тезис все чаще подвергается сомнению – по мнению историков-сталинистов, «очищение» от врагов народа и заговорщиков пошло стране только на пользу: без этой жестокой, но необходимой меры у Красной Армии якобы не было шансов одолеть прежде непобедимый Вермахт.Есть ли в этих суждениях хотя бы доля истины? Что именно произошло с РККА в 1937–1938 гг.? Что спровоцировало вакханалию арестов и расстрелов? Подтверждается ли гипотеза о «военном заговоре»? Каковы были подлинные масштабы репрессий? И главное – насколько велик ущерб, нанесенный ими боеспособности Красной Армии накануне войны?В данной книге есть ответы на все эти вопросы. Этот фундаментальный труд ввел в научный оборот огромный массив рассекреченных документов из военных и чекистских архивов и впервые дал всесторонний исчерпывающий анализ сталинской «чистки» РККА. Это – первая в мире энциклопедия, посвященная трагедии Красной Армии в 1937–1938 гг. Особой заслугой автора стала публикация «Мартиролога», содержащего сведения о более чем 2000 репрессированных командирах – от маршала до лейтенанта.

Олег Федотович Сувениров , Олег Ф. Сувениров

Документальная литература / Военная история / История / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное
Хрущёвская слякоть. Советская держава в 1953–1964 годах
Хрущёвская слякоть. Советская держава в 1953–1964 годах

Когда мы слышим о каком-то государстве, память сразу рисует образ действующего либо бывшего главы. Так устроено человеческое общество: руководитель страны — гарант благосостояния нации, первейшая опора и последняя надежда. Вот почему о правителях России и верховных деятелях СССР известно так много.Никита Сергеевич Хрущёв — редкая тёмная лошадка в этом ряду. Кто он — недалёкий простак, жадный до власти выскочка или бездарный руководитель? Как получил и удерживал власть при столь чудовищных ошибках в руководстве страной? Что оставил потомкам, кроме общеизвестных многоэтажных домов и эпопеи с кукурузой?В книге приводятся малоизвестные факты об экономических экспериментах, зигзагах внешней политики, насаждаемых доктринах и ситуациях времён Хрущёва. Спорные постановления, освоение целины, передача Крыма Украине, реабилитация пособников фашизма, пресмыкательство перед Западом… Обострение старых и возникновение новых проблем напоминали буйный рост кукурузы. Что это — амбиции, нелепость или вредительство?Автор знакомит читателя с неожиданными архивными сведениями и другими исследовательскими находками. Издание отличают скрупулёзное изучение материала, вдумчивый подход и серьёзный анализ исторического контекста.Книга посвящена переломному десятилетию советской эпохи и освещает тогдашние проблемы, подковёрную борьбу во власти, принимаемые решения, а главное, историю смены идеологии партии: отказ от сталинского курса и ленинских принципов, дискредитации Сталина и его идей, травли сторонников и последователей. Рекомендуется к ознакомлению всем, кто родился в СССР, и их детям.

Евгений Юрьевич Спицын

Документальная литература
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука