– Если Медленный Ум такой умный, – сказал я, – может быть, он сам объяснит нам, что такое «матогавк»?
– Конечно объясню, – Медленный Ум кивнул. – Матогавк – это такая древняя крылатая ракета.
Тут уж мы с Соломенной Башкой позабыли об индейской гордости и принялись кататься по траве, изредка накатываясь друг на друга.
– Древняя!.. – хрипел в такие моменты Соломенная Башка. – Крылатая… – он делал пару взмахов руками, будто крыльями, страшно гудел «У-у-у-у-у!», как ракета при взлете, и укатывался дальше. А я – так вообще ничего не мог сказать, просто хохотал и хохотал, и до упаду и после, и до слез, и когда слезы уже кончились, и остались одни всхлипы. Нет, мы с Темкой определенно вели себя как парочка глупеньких маленьких скво, переевших мухоморов… Если я только не перепутал индейцев с какими-нибудь викингами.
Медленный Ум – он такой. Он молчит, молчит, должно быть, силы копит, а потом как ляпнет что-нибудь – хоть стой, хоть падай. Но сегодня он просто в ударе! Крылатая ракета… Древняя притом!
Нет, по галовизору мне приходилось видеть такие штуки, самолетами называются – так вот они действительно были с крыльями. Но эти же крылья к ним не просто так приделали, не для красоты, а для того, чтобы они могли свободно летать внутри атмосферы. Не такой, как у нас, конечно – в нашей, боюсь, они и ездить бы не смогли, такие громады – внутри нормальной атмосферы, такой как на Земле, например. А ракеты – они ведь в атмосфере не летают, им-то крылья на что? В космосе, маши – не маши, быстрее не полетишь. А еще
Мы с Темкой еще долго не могли успокоиться, так что даже Толстый робко высунул голову из-за ствола ближнего к нам дерева – посмотреть, что это на нас нашло. Ничего не понял и снова скрылся в листве.
– Перестаньте! – Медленный Ум поочередно встряхивал нас за плечи. – Что я смешного сказал? Вы что, никогда не слышали про древние…
– Ой, перестань! – умолял Темка. – Ой, я не выдержу-у-у-у! – и затыкал уши пальцами.
Наконец мы успокоились.
– По праву вождя племени, – объявил Артем, старательно хмуря лоб, чтобы опять не засмеяться. – А также для экономии времени, Соломенная Башка принимает решение. Матогавки – это такие как бы рыцарские мечи, только покороче. Вот теперь – хао!
– Хао! – ответили мы хором.
Три взмаха молекулярки – и наши благородные мечи превратились в матогавки. Правда, их боевые качества были нам пока неизвестны, зато их было в два раза легче нести.
Мы с Медленным Умом уже одной ногой ступили на тропу войны, а Соломенная Башка все мешкал, выпутываясь из своего рыцарского «плаща». Вот он стянул с себя плед, но не бросил его возле шалаша, а аккуратно сложил пополам и проделал точно в центре пледа отверстие. Отверстие получилось как раз по размеру Темкиной головы, то есть кро-о-ошечное. Соломенная Башка немедленно просунул в него шею, а свисающие вдоль туловища края пледа затянул на талии веревочкой, которая до этого, вообще-то, в немалой степени способствовала устойчивости нашего шалаша.
– Индейцы так носят, – объяснил Соломенная Башка.
Если я ничего не перепутал, в такие рубахи раньше одевались мексиканцы, а не индейцы, но Темка, похоже, не видел между ними особой разницы. Или же ему просто не хотелось расставаться со своим пыльным одеялом.
Откладывать наше выступление дальше не было никакой возможности. Казалось, даже дым костра насквозь пропах запахом пухлых, идеально круглых, поджаристых блинов.
Мы двигались по лугу бесшумной, крадущейся походкой. Мы не перемолвились друг с другом ни словом, не примяли на своем пути ни одной травинки, мы даже не отбрасывали тени, что, впрочем, было не так уж и сложно. Временами Соломенная Башка останавливался, чтобы подобрать с земли какую-нибудь травинку, или сухую веточку, или другой мелкий мусор, долго его разглядывал и в задумчивости клал на прежнее место. Потом они тыкал в небо указательным пальцем и изображал крик горного орла… или кого-то, очень похожего на него по звучанию. Это означало: «Мы правильно выбрали направление. Движемся дальше, к большой воде. Как слышите? Хао!»
Следы и вправду привели нас к воде, чему я, надо сказать, не удивился ни вот на полстолечко! На том берегу ручья след терялся, так как начинались камни.