Читаем К востоку от Эдема полностью

Многие старались не замечать тягот войны, искали утешения кто в фантазиях, кто в пороках, кто в безрассудных развлечениях. Пошла мода на гадалок и предсказателей, в пивных не было отбоя от народа. Другие старались избавиться от растерянности и гнетущего страха, уходили в себя, замыкались в личных радостях и личных бедах. Как мы могли забыть все это? Первая мировая война вспоминается ныне совсем иначе: цепочка легких побед, парады вернувшихся фронтовиков, знамена, оркестры, безудержное хвастовство, драки с треклятыми бриттами, которые воображали, будто войну выиграли они, и только они. Как быстро мы забыли, что в ту зиму нам никак не удавалось побить Людендорфа, и мы умом и сердцем приготовились к поражению.

<p>2</p>

Адам Траск был не столько опечален происшедшим, сколько огорошен. Он хотел вообще уйти из призывной комиссии, однако ему предоставили отпуск по болезни. Целыми часами возился он с левой рукой, держал ее в горячей воде и растирал жесткой щеткой.

– Это нарушение кровообращения, – объяснял он. – Как только кровообращение восстановится, будет действовать нормально. А вот глаза меня беспокоят. Никогда на глаза не жаловался. Наверное, надо врачу показаться, пусть очки выпишет. Я и в очках – как тебе нравится? Уж и не знаю, сумею ли к ним привыкнуть. Сегодня надо бы к доктору сходить, да голова немного кружится.

Адаму не хотелось признаваться, что головокружения у него довольно сильные. Он передвигался по дому, только опираясь на стены. Ли нередко приходилось помогать Адаму подняться с кресла или утром с кровати, он завязывал ему шнурки на ботинках, потому что левая рука у него почти не слушалась.

Едва ли не каждый день Адам заговаривал об Ароне.

– Я могу понять, почему мальчиков тянет в армию. Если бы он мне сказал, что хочет завербоваться, я бы попытался отговорить его, но запрещать… запрещать бы не стал, ты же знаешь.

– Знаю, – отвечал Ли.

– Почему он тайком – вот этого я не могу понять. Почему не пишет? Мне казалось, что я знаю его. Абра от него не получала писем? Уж ей-то он должен написать.

– Я спрошу у нее.

– Обязательно спроси. И поскорее.

– Говорят, муштруют их здорово. Может, просто времени нет.

– Какое там время – черкнуть открытку.

– Сами-то вы писали отцу, когда служили в армии?

– Думаешь, подловил? Нет, не писал я, и ты знаешь почему. Я не хотел идти в армию, это отец заставил. Он обидел меня. Так что у меня причина была. А Арон – он ведь так успевал в колледже. Оттуда даже письменный запрос пришел, ты сам видел. Уехать, все бросить, даже одежды не взять и часы золотые.

– Зачем ему в армии гражданская одежда? И часы золотые тоже ни к чему. Там один цвет – хаки.

– Наверное, ты прав. Но все равно я его не понимаю… Надо что-то с глазами делать. Не могу же я постоянно тебя просить почитать мне. – Зрение на самом деле серьезно беспокоило Адама. – Строчки вот вижу, а слова расплываются, – говорил он. По десять раз на дню он хватался за газету или за книгу, а потом огорченно откладывал ее.

Чтобы Адам не нервничал понапрасну, Ли старался побольше читать ему вслух, но посреди чтения тот часто засыпал. Потом, очнувшись, спрашивал:

– Ли, это ты? Или Кэл? Странно, в жизни глаза не беспокоили. Надо завтра же врачу показаться.

Как-то раз в середине февраля Кэл пришел в кухню к Ли.

– Все время о глазах говорит. Давай сводим его к врачу.

Ли варил абрикосовый компот. Он быстро закрыл дверь и вернулся к плите.

– Не надо ему к врачу.

– Почему не надо?

– Не глаза это, по-моему. И если врач подтвердит, он еще больше расстроится. Повременим, пусть оправится от удара. Я ему все читаю, что пожелает.

– А что с ним?

– Не хочу гадать. Вот если мистера Эдвардса попросить, чтобы заглянул… Просто так, проведать.

– Ну, как знаешь, – сказал Кэл.

Ли спросил:

– Ты Абру последнее время видишь?

– Факт, вижу. Но она меня избегает.

– И что, догнать не можешь?

– И догнать могу, и повалить могу, и стукнуть как следует, чтоб не молчала. Могу, но не буду.

– А все-таки стоит попробовать растопить ледок. Иногда стена только с виду крепкая и неприступная, а тронешь пальцем, и она разваливается. Подкарауль Абру где-нибудь. Скажи, что мне нужно с ней поговорить.

– И не подумаю.

– Угрызаешься, да?

Кэл молчал.

– Разве она тебе не нравится?

Кэл молчал.

– Слушай, если так будет продолжаться, я не ручаюсь за последствия. Ты себя доведешь. Не держи это в себе, раскройся. Тебе же лучше будет.

– Рассказать отцу, что я сделал? – воскликнул Кэл. – Если хочешь, расскажу!

– Нет, Кэл, не надо. Пока не надо. А вот когда он поправится, тебе придется рассказать. Ради самого себя. Одному нести такую ношу не под силу. Она задавит тебя.

– А может, так и надо, – чтобы меня задавило.

– Замолчи! – спокойно и презрительно оборвал его Ли. – Пожалел, видите ли, Кэла Траска. Поблажку самому себе сделал, только дешевый это ход. Так что лучше помалкивай.

– Сам-то ты не помалкиваешь.

Ли переменил тему:

– Не пойму, почему Абра к нам не заходит. Ни разу не была.

– Зачем ей теперь приходить.

– Нет, на нее это не похоже. Тут что-то другое. Ты ее видел?

Перейти на страницу:

Все книги серии Эксклюзивная классика

Кукушата Мидвича
Кукушата Мидвича

Действие романа происходит в маленькой британской деревушке под названием Мидвич. Это был самый обычный поселок, каких сотни и тысячи, там веками не происходило ровным счетом ничего, но однажды все изменилось. После того, как один осенний день странным образом выпал из жизни Мидвича (все находившиеся в деревне и поблизости от нее этот день просто проспали), все женщины, способные иметь детей, оказались беременными. Появившиеся на свет дети поначалу вроде бы ничем не отличались от обычных, кроме золотых глаз, однако вскоре выяснилось, что они, во-первых, развиваются примерно вдвое быстрее, чем положено, а во-вторых, являются очень сильными телепатами и способны в буквальном смысле управлять действиями других людей. Теперь людям надо было выяснить, кто это такие, каковы их цели и что нужно предпринять в связи со всем этим…© Nog

Джон Уиндем

Фантастика / Научная Фантастика / Социально-философская фантастика

Похожие книги