Читаем Фальшивая жизнь полностью

Весь в сомнениях, Владимир Андреевич попрощался с приятелем и, спустившись в метро, поехал в Автово. Хотелось отвлечься от нежданных вестей – привыкнуть, обдумать спокойненько, а пока присмотреться к загадочной тетушке погибшей Насти – Ираиде Федоровне Векшиной, бухгалтеру городского торга. Местные опера вообще-то ее уже опросили – ничего конкретного женщина, естественно, показать не смогла. Ну да, была двоюродная племянница из деревни, как-то приезжала, давненько уже… Нет, в конце мая не заходила, раньше была. О том, что Настя погибла, со слов оперов, Ираида Федоровна не знала – вот ведь, отношения с родственниками! Просто нет слов. Ну и незачем ей пока знать.

Торг… Торг… Очень уж удобное место работы! Много чего можно провернуть, еще больше – узнать. Снабжение-то у нас централизованное – что там в подведомственный Тянск направили, сколько, куда?

Почему-то чувствовал Алтуфьев, как в детской игре – тепло, теплее, горячо! Пока, правда, ничего на Векшину не было, даже подозрений, – откуда? Ну, убили племянницу – тетушка-то тут при чем?

Однако раз уж довелось выбраться в Ленинград, так почему бы… А может, у тетушки Ираиды какие-никакие связи в Тянске остались? А родственники деревенские о том ни сном ни духом. Такие уж отношения, чего уж…

Выйдя из метро, Владимир Андреевич первым делом позвонил в торг – убедился, что Векшина на работе. После чего быстро отыскал нужную улицу и, подойдя к парадному, широко улыбнулся сидевшим на лавочке старушкам:

– Можно, я с вами тут присяду? Подожду.

– А сидай, милок. Чай, места хватит.

Судя по говору – бабушки были выходцами из деревни, что и понятно: окраина, серая пятиэтажка. Это вам не Невский проспект, не какая-нибудь двадцатикомнатная коммуналка. Вот там «коренные ленинградки» живут, даже лучше сказать – «петербурженки», к тем совсем другой подход нужен. С этими же чем проще, тем лучше!

Старушек было две. Обе седенькие, в одинаковых цветастых платках и коричневых бесформенных юбках. Одна – худая, остроносая, вторая, наоборот, – пухленькая. На худой – красивый модный жакетик, пухленькая – в зеленой кофте с большими перламутровыми пуговицами.

Алтуфьев вытащил из портфеля купленный в Доме книги альманах «Мир приключений» за 1966 год (чисто случайно повезло!) и, искоса глянув на старушек, раскрыл, якобы углубившись в увлекательную повесть «Конец полковника Тулбиса»…

Ну как же с таким-то интеллигентным мужчиной и не поговорить?

– А вы, я извиняюсь, кого ждете? – уважительно перешла на «вы» пухленькая.

Следователь оторвался от книги и тяжко вздохнул:

– Да если бы не жена – не ждал бы. Это ей шифоньер модный нужен, не мне!

Старушки переглянулись.

– А-а! Так вы, верно, Ираиду из сорок шестой квартиры ждете!

– Ну да, ее… Ираида Федоровна.

– Она много кому достает! Жить умеет, – покивала худая. – Правда, с мужиками не везет, потому как гордячка! Ходит – вся из себя такая фифа. Вот нормального-то мужика и нет – не замужем.

– А че ж нет-то? – вновь вступила пухленькая.

– А ты про Игорька, что ли? – худая презрительно махнула рукой. – Так это же не мужик – хахаль! Или по-современному – ухажер!

– А вы его знаете? – быстренько спросил Алтуфьев. – Ну, Игорька этого? Верно, с работы?

– Не, не с работы…

– А может, и с работы… Они как-то на торговской «Волге» приезжали, я видела…

– Говорю тебе – не с работы. Не из города он, не ленинградский – из области. – Худая бабуля поболтать была очень даже рада, тем более перемыть косточки «фифе» Ираиде и ее ухажеру. – Я еще раньше заприметила: сядет этот Игорек на лавку покурить, окурок да мусор из карманов разный куда попало выбросит, а ленинградцы бы в урну кинули.

– А, так я его, верно, видел! – обрадованно воскликнул Владимир Андреевич. – Здоровый такой, наглый.

– Наглый, это уж точно. – Старушки закивали наперебой. – Только не здоровый, а вертлявый такой, тощий. И это… сидел он…

– Сидел? – удивился Алтуфьев. – Это он вам сам сказал, что ли?

– Ага, скажет он, как же. Как-то на корточках у подъезда сидел, курил! А на корточках-то только сидельцы и сидят – затюремщики.

– Один раз мусор из карманов вытряс… на траву, на клумбу… – продолжала худенькая. – Бумажки разные, фантики, билеты трамвайные и на поезд, в общий вагон. Маленький такой, картонный… за три пятьдесят…

– А станцию? Станцию не запомнили?

– Да в области где-то… – Старушка задумалась. – Тосно, что ли… Или Сланцы…

– Дороговато что-то для Тосно – три пятьдесят! – засомневался Алтуфьев. – Может, Тянск?

– О! – Старушка всплеснула руками и засмеялась: – Точно – Тянск! Он и есть.

<p>Глава 10</p>

Тянск, Озерск и окрестности. Июль 1967 г.

– Да, в тот день я ездил на рыбалку. На озерко у Рябова Порога, там клев хороший… – Силаев кусал тонкие губы. – А что, нельзя?

Тощий, с вытянутым лицом, он и обликом своим, и поведением все еще оставался там, на зоне, и все никак не мог поверить в свою свободу. И что вести себя на свободе нужно совсем не так…

– Три, – вдруг улыбнулся Алтуфьев. – Сергей, ты три раза подряд произносишь «а что, нельзя»? Причем ни к селу ни к городу, не в обиду будет сказано.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1. Щит и меч. Книга первая
1. Щит и меч. Книга первая

В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.

Вадим Кожевников , Вадим Михайлович Кожевников

Детективы / Исторический детектив / Шпионский детектив / Проза / Проза о войне