– По шестьсот золотых каждому, – немедленно предложил я.
– Шестьсот! – ухнул Ур. – Лейн, да Нидхегг с ним, ну нужны ему какие-то там цветы – пусть его. Время десять, еще успеем и туда-обратно смотаться, и в Мейконге поддать, и с девками покуролесить.
– Портал с меня, – тут же закрепил успех я. – Как до рощи дойдем – сразу можете отправляться в Мейконг.
– Темнишь ты, парень, – криво улыбнулся Лейн. – Но у нас, в Пограничье, не принято лезть в чужие тайны, особенно если неплохо платят, так что мне нет дела до твоих секретов. Коли ты готов выложить ту сумму, что озвучил, – я с тобой.
– И я. – Ур встал со стула. – Вообще без вопросов.
– Кстати, о вопросах. Еще одна просьба, причем большая. – Я приобнял их за плечи. – Надо, чтобы никто не знал, куда мы ходили и зачем. Скажем так, мы вообще никуда вместе не ходили. Если что, я просто дал вам денег в долг – и все. И то лишь тогда говорите, если кто-то у вас об этом спросит. Договорились?
Лейн кивнул, Ур ухмыльнулся. После оба стали торопливо собираться, натягивая снаряжение и затягивая пояса.
– Дорогу знаешь? – между делом спросил меня Лейн.
– Направление знаю. А ты в тех местах не бывал?
– Да тут все места одинаковые – джунгли да саванны, змеи да крокодилы, – флегматично заметил Лейн, проверяя, легко ли выходит из ножен меч. – Не бойся, дойдем.
– Если с кем и дойдем, так это с ним, – подтвердил мне северянин. – Лейн – следопыт, да еще какой. Он любого врага, любую опасность за милю чует. Они в Пограничье все такие, а этот еще и из лучших. Да и не странно это, он же…
– Ур, ты кинжал взял? – перебил его Лейн.
Северянин осекся, виновато посмотрел на следопыта и начал проверять снаряжение на поясе.
Интересно все же, кто этот Лейн?
– Мы готовы. – Лейн не стал комментировать высказывание северянина, более того, сделал вид, что Ур совершенно ничего не сказал. – Только давай так – деньги вперед. Может случиться, что тебя убьют – а смерть в джунглях бывает непредсказуема и молниеносна, – и тогда мы ничего не получим, а это не совсем честно и очень досадно. Если убьют нас, тогда заберешь их обратно, но вряд ли мы за это на тебя обидимся.
Я согласно кивнул и достал из сумки золото.
Деревенька жила своей незамысловатой жизнью, и на нас никто даже не обратил внимания. Оно и понятно. Когда нападают: «Спаси, солдат!» А когда все тихо и мирно, так и воды напиться не предложат.
– Куда? – деловито спросил Лейн.
Я сверился с картой и ткнул пальцем на запад.
– Идем за мной, можно не след в след, но и не растягивайтесь. Подниму руку – стоим, опущу – идем, – отдавал Лейн короткие команды, причем тоном человека, который привык, что ему подчиняются без вопросов и возражений. Мы с Уром слушали и кивали. – Раз в десять минут сверяем направление, чтобы понапрасну ноги не глушить. Если мечами позвенеть придется – позвеним. Ну все, за мной.
И легким движением Лейн ввинтился в зеленую стену листвы.
– Следопыт! – уважительно пробасил Ур и последовал за ним. Я вздохнул и быстро двинулся в ту же сторону – в этих переплетениях лиан и кустов отстать от шустрого Лейна было невероятно просто.
Скажу вам честно: мне Юг был не по душе. Следуя за широченной спиной Ура, я с затаенной печалью вспоминал холмы и равнины Севера, серовато-синее небо и волны холодного моря. И чего-то так я растрогался, вспоминая недавние приключения, что прозевал и поднятую руку Лейна, и остановившегося Ура и врубился носом в кирасу северянина.
– Тш-ш-ш, – сделал страшные глаза Лейн и поманил меня рукой к себе.
Я, ступая по возможности тише, подошел к нему и опасливо прошептал:
– Чего?
Следопыт молча кивнул подбородком влево: мол, смотри. Что я и сделал.
По тропе, которая была шагах в десяти от нас, шел отряд каких-то людей, причем выглядели они как минимум страшновато – драная одежда, серо-смуглые тела под ней, разномастное вооружение и лица, на которые белой краской нанесен рисунок черепа. Идут молча, ни слов, ни шуток, ни песен, при этом как-то странно раскачиваясь и вихляя. Просто идут – и все. Впереди, надо думать, командир, и судя по всему боевой. Голова скрыта под серой от грязи повязкой, рукав весь кровищей перемазан – то ли своей, то ли чужой, да еще, похоже, и рана где-то открылась, поскольку на траве за ним оставался кровавый след.
Один из них обернулся в нашу сторону, и меня всего аж передернуло – глаза мутные, без зрачков, страшные, ноздри рваные, ошметками висят, и зубы во рту гнилые, но явно острые, прямо как иголки. Он повел своим носом, и я почувствовал, как напряглись мускулы Лейна.
Серокожий постоял секунду и, раскачиваясь, двинулся дальше. Сзади выдохнул Ур, Лейн ослабил пальцы на рукояти меча.
Скажу честно – ощущения были вроде тех, когда я темных дварфов в пещерах увидел. Умеют тут страху нагонять, ничего не скажешь.
Через несколько минут жуткий отряд скрылся за поворотом, и я шепотом спросил у Лейна:
– Это кто?
– Это? Может, сумеси, может, канаанцы. Я их не сильно различаю, – лаконично ответил следопыт.