Французская газета «Le Rйpublicain Lorrain», 24 декабря 1927 года:
ПАНСИОН МАДАМ ЦИРЦЕИ СГОРЕЛ ДОТЛА!
Маргарита пришла в себя в больнице. Около ее кровати сидела Мари. Заметив, что сестра открыла глаза, она радостно воскликнула:
– Марго, с тобой все в порядке?
– Где Клотильда? – прошептала Маргарита, чувствуя, что не может нормально говорить. Появился строгий доктор, который велел ей молчать.
– Вы повредили голосовые связки при пожаре, наглотались дыма, и вам нужен полнейший покой, – сказал он. – Вы потеряли сознание, и это редкостная удача, что прибывшие пожарные обнаружили и вытащили вас. Еще бы десять-двадцать секунд, и вы, как и многие из девушек, задохнулись бы!
Пожар полностью разрушил пансион мадам Цирцеи. Среди без вести пропавших была сама хозяйка, ее верный дворецкий Жорж, голландка Мими и Клотильда. Маргарита поняла – все они погибли. Мари, как могла, успокаивала сестру.
– Девушек из пансиона увезли в разные больницы, – говорила она, – наверняка Клотильда скоро отыщется.
Но Клотильда не отыскалась. В больнице Маргариту навестил комиссар Дежьен.
– Ваше прибыльное предприятие закрылось, – сказал он. – И вы еще легко отделались, Марго! Впрочем, этого и следовало ожидать – рано или поздно каждый несет наказание за совершенные преступления!
Менее всего в тот момент Маргарите хотелось слышать назидательные проповеди Дежьена.
– Я не хочу вас видеть! – написала на листке Марго. – Убирайтесь прочь!
– Марго... – начал комиссар. Он запнулся, слова давались ему нелегко: – Я хочу сказать... сказать, что... что ты для меня...
В палату вошла медсестра, и Дежьен смолк, так и не завершив путаной фразы. На его обычно бледных щеках играл болезненный румянец. Через минуту комиссар, не попрощавшись, скрылся.
– Зачем ты прогнала Дежьена, – пыталась добиться от сестры объяснений Мари. – Он ведь хочет помочь нам! И вообще, мне кажется, что он тебя любит!
Любит ли он ее? Маргарита не знала. Быть может, Мари и права. Она же не имеет права любить его! Дежьен – враг! И вообще, необходимо забыть обо всем, что было между ними!
Новый год начался с похорон: на пепелище обнаружили останки двенадцати человек, опознать которых врачи были не в состоянии. Марго никак не могла смириться с тем, что Клотильда, верная и добрая подруга, погибла.
В середине января Марго собрала оставшихся в живых воспитанниц пансиона мадам Цирцеи и сказала:
– Отныне каждая из вас становится свободной!
– Но что мы будем делать? – испугались девушки. Выяснилось, что они обладают большими познаниями в грабежах и разбоях, но совершенно не приспособлены к обычной жизни.
– Марго, может быть, не стоит так торопиться с закрытием пансиона, – сказала Мари.
Маргарита упрямо воскликнула:
– Что ты предлагаешь? Ведь мы так ждали этого момента, и вот он наступил! Весь мир лежит у наших ног, Мари...
Сестра ответила:
– Но это всего на несколько месяцев, Марго! При пожаре сгорело все, что держала в потайной комнате мадам Цирцея, в том числе деньги и ценные бумаги, а драгоценности с пепелища растащили. Ни одна из девушек не сможет начать новую жизнь, это утопия!
Маргарита ничего не желала слышать. Вместе с сестрой она переехала в меблированные комнаты. У них не было ни денег, ни документов.
– Я совсем не так представляла себе нашу новую жизнь! – жаловалась Мари. – Мне уже приходилось нищенствовать, Марго, и в этом нет ничего хорошего!
Февраль в Париже выдался на редкость холодным и вьюжным. Зима была безжалостна к бездомным и бедным. Квартирка, в которой они жили, не отапливалась. С большим трудом Марго нашла работу в булочной.
Как-то она увидела нищенку, которая схватила круассан и бросилась бежать. Хозяин велел Марго поймать воровку. Она настигла ее на следующей улице – нищенка поскользнулась и подвернула ногу.