– Но этого вам Софья не могла рассказать, – засомневался я. – Ей вряд ли было это известно.
– Да, ей не было, – сказал Петр. – Она так и думала, что шахта обвалилась. Но после ее смерти я лазил мальчишкой в часть и видел вход в шахту своими глазами. Войти туда я не смог.
– Теперь я смотрю на это совсем иначе, – поддержала Ольга. – Столько мыслей сразу. Не знаю, что и думать.
Я положил руку ей на плечо.
– Не грустите, – сказал я. – Сегодня такой светлый день. И нас всех ждет такая радость. Не стоит грустить о былом.
– Спасибо, – с благодарностью в голосе отозвалась старая женщина.
– Ваш предок принял мученическую смерть. И сейчас он в Раю, ждет, когда вы к нему присоединитесь.
– Да, – сказал с улыбкой Петр. – Спасибо вам, Иоанн. Благослови вас Бог.
Разговор был окончен. От него остались самые теплые воспоминания. Когда мы шли назад, Армен спросил меня, не возникло ли у меня сомнений в чем-то. Я ответил, что уверен, что все это чистейшая правда. Тогда он спросил, не стоит ли нам узнать об этой шахте побольше и, может быть, даже посмотреть на нее своими глазами. Я ответил, что если там захоронен святой мученик, то это, конечно, стоящее дело.
Вечером мы собрались у костра, разговаривали, пели и играли в разные игры. Загадывали загадки под треск поленьев, запоминали имена друг друга, время от времени соревновались в искусстве богословия. А собралось у костра братьев, исповедовавших самые разные верования, человек сто. Тут же был и остроумный епископ Саймон. Сначала Саймон веселил нас разными шутками, а когда кто-то упомянул Христа, он загадал всем загадку:
– Угадайте имя Бога, которого я загадал. Этот Бог родился 25 декабря.
– Христос, – сказал кто-то. – Что это за загадка такая? Давай сложнее.
– Ну, я не закончил, – сказал Саймон, улыбаясь и поправляя кипу. – А вы уже отвечаете. Дослушайте до конца и тогда отвечайте.
Все согласились, предчувствуя, что будет весело.
– Этого бога называют Спасителем, так как он должен даровать вечную жизнь. То есть спасать от полного забвения и давать надежду на жизнь после смерти. – Саймон хитро прищурился и посмотрел вокруг, но все молчали, боясь снова ответить не вовремя.
– Он родился в скале или в пещере, и когда он родился, пришли волхвы ему поклониться, – продолжал епископ.
– Христос! – опять не выдержал кто-то.
– Куда вы торопитесь? – ласково и лукаво отвечал Саймон. – Неужели этого вам достаточно, чтобы дать ответ?
– Ну, конечно! – закричал еще один. – Тут же все уже понятно. Разве нет? Спаситель, который родился 25 декабря. Пастухи, пришедшие, когда он родился. Это точно Христос.
– А вы не торопитесь, – сказал Саймон. – Может, вы ошибаетесь. Вот послушайте дальше. Его знак – это крест в круге. И его нимб содержит лучи, которые расходятся в разные стороны. У него продолговатое лицо и длинные темные волосы.
– Ну, Христос же! – снова кто-то не выдержал.
Саймон продолжал:
– Этот Спаситель вознесся, но должен вернуться на Землю. А еще, что вас, наверное, удивит, перед тем как вознесся, он угощал всех хлебом и вином.
– Саймон, что ты задумал?! – крикнул кто-то из его друзей. Но Саймон только улыбался и продолжал:
– Последователи этого Бога встречались тайно. В отличие от многих других людей в Римской империи они доверяли друг другу. Ценили добро и поддерживали друг друга, тогда как большинство жителей империи ценило только деньги и власть. Вера в этого Бога стала очень популярна. Ее распространение зафиксировано на огромных территориях от Англии до Ирана. – Епископ говорил все более эмоционально и активно жестикулировал.
– Саймон, дружище! – сказал кто-то. – Мы все уже поняли, о ком ты. Ну зачем ты нам рассказываешь подробности того, что нам и так известно?
– Нет, не известно, – отозвался Саймон и снова лукаво улыбнулся. – Вы все думаете, что я говорю про Христа?
– Да! Да! – раздались голоса одобрения.
– И у вас нет никаких других версий?
Многие переглянулись. Кто-то развел рукам.
– Но это не так.
По рядам прошли вздохи удивления.
– Как же не так?! – закричали сразу несколько людей.
– А вот так. Бог, о котором я говорю, считается языческим. Так как поклонение ему не стало мировой религией, а могло. Я говорю про Бога Митру и митраизм.
– Митра? Митраизм? – Громкий шепот заполнил все пространство вокруг костра.
– А чему вы удивляетесь? – продолжал как ни в чем не бывало епископ Саймон. – Христос не стал бы таким популярным, если бы появился на пустом месте. Если угодно, его образ впитал все лучшее, что было предложено религиозной мыслью до него. Ну, просто потому, что люди гораздо лучше воспринимают что-то знакомое, чем что-то совсем новое. А ведь Митра родился на тысячу лет раньше Христа.
– На тысячу?! – снова шепот прошел по рядам.