Как ни ужасно это средство лечения, г-н Пьерсон соглашается на него. Врач тотчас же посылает за необходимыми инструментами, но, когда начинаются приготовления к операции, пациент вдруг начинает жаловаться на расстройство зрения: он едва различает окружающие его предметы. Доктор начинает опасаться, как бы положение больного не оказалось гораздо хуже, чем это показалось вначале, вновь принимается обследовать его и обнаруживает, что у несчастного начинает обнажаться на спине мышечная ткань.
Однако, вместо того чтобы сообщить г-ну Пьерсону о своем страшном открытии, врач успокаивает его, уверяет, что его состояние менее опасно, чем это могло показаться вначале, и в доказательство своего утверждения говорит ему, что он непременно должен испытывать неодолимую потребность во сне. Больной отвечает, что ему и в самом деле чрезвычайно хочется спать. Через десять минут он засыпает, а еще через четверть часа умирает во сне.
Если бы удалось сразу обнаружить, что у г-на Пьерсона отморожены и ноги и спина, и если бы их тут же растерли снегом, как это сделал с моим носом тот добросердечный мужик, несчастный смог бы как ни в чем не бывало отправиться в путь на следующий же день.
Произошедший со мной случай послужил мне хорошим уроком и, опасаясь, что мне не всегда удастся встретить у прохожих подобную своевременную предупредительность, я выходил теперь излома не иначе как с маленьким зеркалом в кармане и каждые десять минут разглядывал свой нос.
Тем временем, менее чем за неделю, Санкт-Петербург приобрел свой зимний облик: Нева окончательно замерзла, и по ней стали ходить и ездить вдоль и поперек. Вместо карет всюду появились сани; Невский проспект превратился в своеобразный Лоншан, в церквах топились печи, а по вечерам перед театрами, в возведенных для этой цели сооружениях, закрытых сверху и открытых по бокам, пылали огромные костры, возле которых, сидя на круглых лавках, слуги ожидали своих господ. Что же касается кучеров, то хозяева, имевшие по отношению к ним хоть какую-нибудь жалость, отсылали их домой, приказав вернуться обратно в назначенный час. Но самыми несчастными из всех были солдаты и будочники: не проходило ночи, чтобы кого-нибудь из них не нашли замерзшим.
Однако морозы все крепчали, и дошло до того, что в окрестностях Санкт-Петербурга появились стаи волков, а однажды утром одного из этих животных обнаружили прогуливающимся, словно собака, в Литейной части. В бедном животном, впрочем, не было решительно ничего угрожающего, и мне показалось, что оно пришло скорее за подаянием, нежели с намерением взять что-либо силой; тем не менее его забили палками.
В тот же вечер я рассказал об этом происшествии графу Алексею, а он сообщил мне в свою очередь о грандиозной охоте на медведей, которая должна была состояться на днях в лесу в десяти — двенадцати льё от Москвы. Поскольку эту охоту устраивал г-н Нарышкин, один из моих учеников, то мне было нетрудно попросить графа, чтобы он передал ему о моем желании участвовать в ней; граф обещал мне это, и на следующий день я, в самом деле, получил приглашение с описанием не увеселений, а охотничьего снаряжения. Это снаряжение состоит из костюма, подбитого и отороченного мехом, подобия кожаной каски на меху, опускающейся, как накидка, на плечи, и латной рукавицы на правую руку, в которой охотнику надлежит держать кинжал. Именно с таким кинжалом нападают на медведя, вступая в рукопашную схватку с ним, и почти всегда убивают его первым же ударом.
Эти подробности охоты, которые по моей просьбе мне старательно повторили два или три раза, в известной степени лишили меня охотничьего пыла. Однако, сделав шаг вперед, я уже не хотел отступать, а потому полностью подготовился к охоте: приобрел костюм, каску и кинжал, намереваясь в тот же вечер опробовать их, чтобы впоследствии не оказаться чересчур неуклюжим в таком снаряжении.
Засидевшись у Луизы до позднего времени, я вернулся домой далеко за полночь и тут же начал опробывать свое снаряжение: положив подушку на кресло, я бросался на нее с кинжалом в руках, стараясь без промаха попасть в намеченную мною точку, соответствующую шестому ребру у медведя, как вдруг страшный шум в камине заставил меня отвлечься от упражнения, которому я предавался. Я тотчас подбежал к камину, отворил дверцы (в Санкт-Петербурге камины, так же как и печи, закрывают на ночь) и, просунув между ними голову, заметил некий предмет, форму которого мне не удалось разглядеть: опустившись почти что до уровня чугунной каминной плиты, он мгновенно поднялся вверх и исчез. Я ни минуты не сомневался, что это был вор, который, питая отвращение к краже со взломом, решил проникнуть ко мне через трубу, но, увидев, что я еще не сплю, поспешил обратиться в бегство. Поскольку я несколько раз крикнул «Кто там?» и никто мне не отвечал, это молчание лишь утвердило меня в моем мнении. В итоге я не ложился спать еще около получаса, но, не слыша более никакого шума, рассудил, что вор убежал и уже не вернется; поэтому, заперев как можно лучше дверцы камина, я лег и уснул.
Хаос в Ваантане нарастает, охватывая все новые и новые миры...
Александр Бирюк , Александр Сакибов , Белла Мэттьюз , Ларри Нивен , Михаил Сергеевич Ахманов , Родион Кораблев
Фантастика / Исторические приключения / Боевая фантастика / ЛитРПГ / Попаданцы / Социально-психологическая фантастика / Детективы / РПГ