Виктор Петрович взял Машку за руку и пошел снова в волны. Там он кидал ее вверх, а она, рыбкой блеснув на солнце, с брызгами и визгом падала в соленую воду. Иногда он посматривал в сторону берега: парни сначала размялись, покрутились всяко, потом поотжимались на кулаках, отчего стали еще больше на вид, будто подкачали им мышцы насосом, и поплыли вдоль берега, далеко не уходя. Вот если бы они поплыли от берега, думал Виктор Петрович, улыбаясь Машке, то можно было выйти быстро, выскочить, как ошпаренные, подхватить одежду — и вверх. Но они все время были рядом, неподалеку. Тут не уйдешь.
— Витечка… А я уже есть хочу!
Ну, конечно. Они же не завтракали с утра, а побежали сразу на море — нагулять аппетит. Он тоже чувствовал сосущее чувство голода, но ждал, когда и она поймет, что пора собираться.
Пока выбирались на берег, там же оказались и все пятеро местных.
— Ну, — выдохнул Виктор Петрович. — Хорошего вам отдыха. А мы пошли, значит…
Вернее, получилось так: «А мы — пошли, да?».
Только пятерка пацанов уже стояла в шортах и бейсболках и смотрела опять так… Ну, как смотрит воспитатель детского сада на неразумного младенца. Как милиционер — на школьника.
— Куда пошли? Нет, так у нас здесь не делается.
Пауза была достаточно коротка, но ее хватило, чтобы Виктор Петрович отодвинул за спину Машку и чуть присел, напружинив ноги. Смешно? Ему вот смешно не было.
— Мы, пожалуй, вас проводим. А то, неровен час, случится вдруг что — приезжих идиотов тут много бывает… Так, мужики?
— Отож! Заодно глянем, что там за дом… Что там за двор — надо посмотреть. Пацанов проверить местных. Ага…
Двое тут же зашагали вверх по тропинке, а трое, как конвоиры — остались чуть сзади. А посередине пошли приезжие, переглядываясь иногда и касаясь рукой руки. И наверху, среди деревьев и кустов, ничего не изменилось. Двое шли впереди, трое — чуть сзади. Конвоировали.
«Весь город — их», — понял Виктор Петрович. — «Не уйти».
— Где остановились-то? Сюда по центру шли? Тут же дворами ближе.
И завели во дворы. Как-то так получилось, что первые свернули, Машка с Виктором Петровичем следом, и трое сзади, чуть не подталкивая. Ну вот, начинается…
— О! Пацаны! — раздалось из беседки, густо увитой диким виноградом. — Кого ведете?
— Да вот, приезжих нашли. Представь, никого на море — они одни на берегу.
— Ого! Наверное, боксеры-каратисты-самбисты? — к ним присоединились еще трое.
А вот и их двор, зеленый и тенистый, накрытый ветвями огромных платанов и коренастых орехов. На корточках у стены сидела троица таких же местных парней, которые встали неспешно, при виде процессии.
— Ну, и как это понимать? — накинулся на них один из сопровождавших. — Это ваш двор или уже не ваш?
— Так мы, это, думали — спят еще…
— А они уже спозаранку на море сбегали! И что было бы, если бы? Га?
— Если бы, да кабы… Ну, виноваты, чо. Надо было, конечно, вчера еще познакомиться.
Один из них подошел и протянул руку:
— Я Витек, значит. А это вон Руслан и Тимур. Мы тут с вашего двора.
Виктор Петрович осторожно пожал крепкую пятерню, сказал:
— Виктор Петрович. А это Мария.
— О! Витек, тезка твой! А ты еще, блин… Ну, ладно, мы пошли.
И вся куча народа как-то очень быстро рассосалась в зеленой тени, исчезла из двора. Кроме троих местных.
— Вы понимаете, — сказал Витек. — У нас тут такой, значит, будет порядок. Так вы, как, если на море, или, если там по городу вдруг погулять, нам свистните на всякий случай. Чтобы мало ли что… Ну, для порядка, типа. А то мне, если вдруг что, так от тренера нашего попадет. Он у нас стро-огий…
…
Отпуск получился хоть и короткий, но насыщенный. Городок Машке понравился. Понравилось до визга, до детской восторженной истерики, до слез — море. Море, море и еще раз море — вот маршруты их походов. И всегда где-то неподалеку были видны новые знакомые. С ними потом уже и в кафешках местных сидели, и по городу медленно и лениво бродили, слушая рассказы о древностях, найденных неподалеку, об истории, да о местной жизни. Встреченные совершенно бандитского вида пацаны кивали одобрительно, хлопали ладонями по протянутым рукам, здоровались вежливо с приезжими.
В магазинах им подробно объясняли, что стоит покупать, а что не стоит. Жалели Машку, что такая худенькая, пытались положить лишку во взвешенное и уже оплаченное.
Приезжих тут было немного. И как-то даже не тянуло разговаривать с ними, узнавать, кто, что и откуда. Не так, как раньше.
До вокзала Витек и Руслан помогли им тащить сумки. А там уже Машка чуть даже слезу не пустила. Стала им телефон записывать на каких-то клочках. Звать в гости. Парни отнекивались, предлагали лучше приезжать еще.
— Спасибо, — отвечал Виктор Петрович сразу за двоих, потому что Машка убежала в вагон плакать. — Мы подумаем, и, может быть, снова соберемся. Тихо у вас тут. Спокойно.
— Отож! — кивали парни. — Да вы, как приедете, сразу нам звоните. И устроим в лучшем виде, и поможем, если что.
…
…Когда они, прожаренные южным солнцем, все еще в запахах морской соли и южной зелени, дотащили чемодан и сумку Машке до самого крыльца, от детского городка в центре двора раздалось гнусавое: