Теперь у меня была третья версия.
По словам Жеана Фролло, Квазимодо был братом, по словам Пьера Гренгуара — сыном, по словам августинки — доверенным лицом архидьякона. С недоумением я посмотрел на монахиню.
— Как такое почти животное может стать доверенным лицом столь почтенного, образованного клирика?
— Тогда зовите Квазимодо слугой Фролло, его преданным псом — это одно и тоже. Вы даже можете назвать отца Клода Фролло отцом Квазимодо. У нашего архидьякона нет супруги, но он вырастил сразу двоих сыновей.
— Как же такое возможно?
— В молодости, когда Клоду Фролло не было еще и двадцати лет, он изучал после теологии со всем рвением медицину, свободные искусства и языки, когда Господь Бог решил подвергнуть его тяжелому испытанию. Это было жарким летом 1466 года, тогда дыхание чумы опалило весь город Париж и все графство. Черная смерть забрала и родителей Фролло, и на его плечи вдруг легла обязанность заботиться о младшем брате Жоаннесе, который в то время лежал еще в колыбели. Отец Фролло отдал дитя жене мельника, чтобы она выкормила своим молоком и воспитала младенца. И видимо, того было недостаточно, потому что судьба одарила его в тот же год вторым сыном, Квазимодо. Это было…
Августинка вдруг замолчала резко. Ее слегка розовая кожа лица побледнела, в глазах отразился ужас и обреченность, словно она заглянула в лицо призрака И действительно аскетические черты лица человека, одетого в темное, который возник позади моей кровати, были довольно близки представлениям о потустороннем существе.
Я уже с прошлого вечера знал, когда увидел на Гревской площади этого серьезного скрытного человека, что это отец Клод Фролло, архидьякон собора Парижской Богоматери. Было невозможно сказать, как много он услышал из нашего разговора. Его глаза холодно глядели из запавших глазниц, а черты лица оставались неподвижными, словно окаменевшими.
— Простите, если я прервал вас, сестра Виктория, — сказал Клод Фролло голосом, который заставлял пожалеть о всяких чувствах, даже о сожалении. — Но я ищу пациента по имени Арман Сове, мне сказали, что вы взяли его под свою опеку.
Августинка проглотила слюну и кивнула, но ее дрожащие губы не произнесли ни слова. Мне показалось, что она чувствовала более чем просто неудобство из-за того, что должна была неодобрительно высказываться об архидьяконе. Я совершенно ничего не понимал, но она производила впечатление очень напуганной — как маленький ребенок, который холодной зимой неожиданно повстречался забредшему в город волку. Возможно, он оказывал на монахиню такое впечатление оттого, что был человеком литеры «G», считающимся таинственным и непростым, иногда внешне открытым, а порой — без особого повода замкнутым. И он наклонился вперед, как если бы кто-то оказался у него на крючке.
— Арман Сове — это я, — сказал я с надеждой, что меня не отправят за это к палачу.
Едва различимо по лицу Фролло похожему на маску скользнуло подобие улыбки:
— Очень хорошо, месье Сове. Вы опытный переписчик и писарь из Сабле, и ищете новое место?
— Это так, — ответил я сбитый с толку. — Но откуда Вам это известно, монсеньор?
— Ваш друг передал мне это через одного дьякона.
— Мой друг? Что-то вроде нищего?
— Он самый.
— Вы случайно не знаете его имя, отец Фролло?
Глаза Фролло сузились от удивления, что я спрашиваю имя собственного друга. Я совершил ошибку? Но архидьякон ответил совершенно спокойно:
— Насколько я знаю, он назвался Коленом.
— Колен! — ахнул я. — Это такой тощий парень с бородой?
— Я бы описал его так же.
Вероятно, это было утро сюрпризов. Напрасно я искал причины, почему старый бродяга оказал мне эту добрую услугу. Он случайно нашел меня после падения из бочки и отнес в Отель-Дьё, чтобы компенсировать принесенное мне воровством неудобство? Но как могла произойти такая случайность? И с каких это пор воры обладают столь безукоризненной честью?
— Похоже, вы с некоторым трудом припоминаете своего друга, месье Сове, — сказал Фролло с вопросительным тоном.
— Возможно, это последствия удара головой, монсеньор, — возразила сестра Виктория, чей взгляд покоился на архидьяконе с некоторой смесью из трепета и страха.
— Ах, да, на вас же напали разбойники, — согласился Фролло. — Чтобы быть кратким: я срочно ищу нового писаря. Вы, вероятно, уже слышали, что месье Пьер Гренгуар, который до недавнего времени работал у меня, ушел в сочинители мистерий. Если даже его вчерашний дебют и не закончился однозначным триумфом, не стоит ожидать, что он вернется ко мне на службу. Если ваши раны не так сильны, месье Сове, вы можете стать моим человеком. К тому же, вы прибыли издалека и, вероятно, не столь увлекаетесь женским полом и вином, как здешние писари, слишком испорченные посещением пивных. За вознаграждением дело не встанет. Еду и кров вы получите бесплатно в соборе Парижской Богоматери. Ко всему прочему, мне бы пришлось по душе, если бы вы могли начать прямо сейчас.
— Месье Арман отделался только парой ушибов и ссадин, — объяснила августинка. — Еще пара дней головной боли и боли в руках и ногах, но потом все пройдет.