Фэррен отвернулся, поднял банку пива и чокнулся с русским, который, похоже, был в полном восторге от происходящего. Мы сидели в ВИП‑зоне. От всех остальных она отличалась тем, что наши места отгородили веревкой и каждому выдали полиэтиленовый пакет с двумя банками пива «Тайгер». Я нервно сделал глоток.
Пригнувшись и размахивая кулаками, Джесси бросился вперед — последняя отчаянная попытка пробить защиту маленького тайца, пока тот окончательно его не изувечил. Но таец поднял одно колено и метко ударил моего друга в подбородок. Джесси рухнул на руки судье, который обнял его, словно любящий родитель, и объявил бой оконченным. Я испытал болезненное облегчение — все позади.
От восторга маленький таец сделал несколько безупречных сальто назад, звонко ударяя босыми ногами в покрытый истертым брезентом пол.
Пирин, таец Фэррена, сидел в углу. Он посмотрел на меня и кивнул. Музыканты перестали играть, и теперь можно было нормально разговаривать, а не перекрикиваться.
— Ну что, Том, все в порядке? — спросил Фэррен. — Жена–дети здоровы?
Видимо, выражение моего лица изменилось, потому что он наклонился, ткнул меня пальцем в грудь и сказал, обдавая меня запахом пива:
— Машину мы вам достанем. Хватит ездить на старом мотоцикле.
Вот он, шанс, которого я так ждал.
— Мотоцикл мне нравится. Я его отремонтирую, и будет как новенький.
Я давно обдумывал этот разговор и медлил не больше секунды.
— Моя виза — вот что меня беспокоит. Это ведь туристическая виза. Я ценю то, что вы для нас делаете — правда ценю, — но я хочу, чтобы все было по закону.
Добавить мне было нечего. Я хотел работать, но работать законно, и Тесс хотела для меня того же.
— Так все приезжают по туристической визе! — Фэррен похлопал меня по спине. — С формальностями разберемся потом. Мы же не позволим этим проклятым бюрократам ставить нам палки в колеса, верно?
— Верно, — улыбнулся я. Ничего не изменилось, но я все равно испытал огромное облегчение. — Конечно, не позволим.
Я поднялся на ринг, где Пирин приводил в чувство Джесси.
— В муай–тай всегда так, — сказал Пирин. Из–за акцента название тайского национального спорта в его устах звучало как–то непривычно. — Пинок уступает удару. Удар уступает колену. Колено уступает локтю. Локоть уступает пинку.
Мы помогли Джесси встать. На ногах он кое–как держался, но выражение его бледно–голубых глаз меня пугало: взгляд их не был сосредоточен ни на чем определенном.
— А Джесси уступает всем, — со смехом подытожил Пирин и хлопнул его по спине.
Джесси посмотрел на нас.
— Что случилось? — с трудом спросил он.
— Ча–на норк, — ответил Пирин, — нокаут. Но тебе нечего стыдиться. Ты храбро сражался. Гордись своим сердцем.
— Нет, — сказал Джесси, — что случилось со мной? Я же умел драться. — Он печально посмотрел на меня. — Правда умел, и довольно неплохо.
— Знаю, — кивнул я. — Я видел твои бои. Ты показывал мне видео, помнишь?
— Ты видел записи моих боев?
Мы помогли ему пролезть между веревками и усадили на стул в ВИП‑зоне. Рядом с туалетами было отведено специальное место, где боксеры готовились к бою, зализывали раны и делились друг с другом снаряжением — делились они на удивление охотно, — однако Джесси вряд ли осилил бы путь до туалетов.
Фэррен тем временем обрабатывал русского.
— Прежде всего вы переводите в Таиланд сумму в иностранной валюте, равную стоимости покупки. Как получить форму ТТ 3, мы вам объясним — это особая справка из банка, ее нужно предоставить в Земельный департамент Таиланда. Потом «Дикая пальма» помогает вам основать тайскую компанию, которая вправе приобретать землю совершенно легально. Компанию, которую полностью контролируете вы. Вам разрешается владеть до сорока девяти процентов акций.
Возникла пауза — в «Дикой пальме» она называлась денежной.
Фэррен молча смотрел на русского, давая ему возможность задать наиболее очевидный вопрос: «Как я могу контролировать компанию, если мне принадлежит меньше половины всех акций?»
Но русский ничего не спросил.
Никто никогда не спрашивал.
Джесси сидел, свесив голову между коленей. Мы с Пирином посторонились, давая пройти двум бойцам. Их тела блестели в свете электрических ламп, но не от пота, как мне сначала показалось. Теперь, вблизи, я разглядел, что кожа тайцев смазана маслом. На голове у обоих были плетеные повязки, вокруг бицепсов — разноцветные тонкие шарфы. Бойцы вышли на ринг и описали круг, слегка дотрагиваясь пальцами до веревок.
— Отгоняют злых духов, — пробормотал Джесси.
Я посмотрел на друга, ожидая увидеть в его глазах насмешку, но в затуманенном взгляде Джесси читалась вера.
Тайцы встали на колени и коснулись лбами пола, потом широко раскинули руки и начали раскачиваться, опираясь на стопу одной ноги, а другую выставив вперед. Это было нечто среднее между разминкой и молитвой, гимнастическим упражнением и медитацией.
— Вай–кру, — пояснил Джесси.
— Помни и почитай, — кивнул Пирин. — Помни и почитай предков. Учителя. Страну. Бога. Короля.