– Да уже чемоданы пакуют! – махнул рукой управляющий. – Один Водянкин сидит, как влитой. Ну, этот тут все равно что хозяин. Эраст Леопольдович каждое его слово слушают. Ну, не мое это дело. Я человек наемный. Скажут – тоже уйду. У них свои проблемы, у меня свои. Но, конечно, на месте Эраста Леопольдовича я бы другой дом подыскал. Будь у меня его возможности... Но он будто помешался на этом кладбище. Идея у него такая, что он должен сохранить его во что бы то ни стало. Как памятник, что ли... Литературу изучает, газеты старые, карты всякие... Говорит, собирается написать историю этого кладбища. Говорит, тут масса достойных людей похоронена. Ну, это теперь вас не должно волновать. Счастливого пути вам и супруге вашей! Может, свидимся еще где-нибудь?
– Вполне возможно, – серьезно ответил Гуров. – Мне почему-то кажется, что встретимся и очень скоро.
Он сел за руль и завел мотор. Через минуту машина мчалась прочь от «замка».
На перекрестке Гуров внезапно затормозил. Мария медленно повернула к нему лицо и вопросительно взглянула на медальный профиль мужа. Гуров сидел как изваяние, мрачный и строгий, не зная, с чего начать. Честно говоря, он даже смотреть на жену опасался.
– Ну ладно, предисловие можешь опустить, – насмешливо подбодрила его Мария. – Я еще вчера поняла, что ты задумал. Не боишься, что генерал Орлов расценит это как самовольство и партизанщину?
Гуров быстро обернулся к жене. В каменном лице его что-то дрогнуло. Взгляд наполнился благодарностью.
– Ты в самом деле поняла, что я хочу остаться? – радостно спросил он. – Ты всегда меня понимала! Но ты же видишь, теперь это не только мои блажь и фантазия. Люди умерли. А насчет генерала беспокоиться не стоит. Во-первых, отпуск мне дан на неделю, которая еще не закончилась. Во-вторых, я задерживаюсь по просьбе коллеги из следственного комитета для установления истины. Партизанщиной здесь и не пахнет.
– Но ты ведь теперь не остановишься! – со вздохом сказала Мария.
– Теперь не остановлюсь, – признался Гуров. – Но одному мне не справиться. Поэтому у меня к тебе просьба. Чтобы все это побыстрее закончилось, пришли сюда Стаса Крячко. Только не с пустыми руками. Вот тут я подготовил список...
Гуров полез во внутренний карман и достал сложенный вчетверо лист бумаги.
– Здесь все, – сказал он. – Щеглов, Волин, Владик, Ирина, некий Виктор Дмитриевич Шигин из Петербурга и даже поименно обслуга из дома Булавина, включая милейшего Ивана Сергеевича. Я даже подсуетился и раздобыл отпечатки пальцев Волина, Щеглова и Ирины. С газет, со стаканов... Немного настойчивости, чуть-чуть липкой ленты – и у нас в руках бесценный материал. Передай все это Крячко и попроси как можно скорее проверить. Будут результаты, пусть сразу же выезжает сюда. Здесь найдет меня по телефону. Я еще пока сам не знаю, где осяду.
Мария скептически хмыкнула, но бумаги взяла и аккуратно спрятала в сумочку.
– Ты собираешься меня прямо здесь покинуть? – поинтересовалась она. – Захотелось пройтись пешочком?
– Просто здесь было удобнее всего договориться, – смущенно пояснил Гуров. – На перепутье.
– Можно подумать, что ты собирался передумать! – с шутливым гневом воскликнула Мария. – Ты же давно все решил, Гуров, не отпирайся!
– Да, я решил, – признался Гуров и снова завел мотор. – Доедем до первой остановки, а дальше ты поедешь одна. Дороги здесь хорошие, а пробок куда меньше, чем в Москве. Думаю, проблем у тебя не будет.
Они свернули в сторону города и через семь-восемь минут остановились на окраине возле длинной стены какого-то склада. Метрах в сорока от этого места виднелась пластиковая крыша автобусной остановки. Они вышли из машины, наскоро поцеловались, и Мария села за руль. Она неплохо держалась, но Гуров видел, что ей приходится скрывать досаду и делает она это не слишком искусно.
– Это теперь необходимо, – сказал он, наклоняясь к окошку. – Я же говорю, люди умерли.
– Но ты уверен, что это как-то связано с Эрастом?
– С чем связана эта смерть, я и собираюсь выяснить, – сказал Гуров. – Счастливого тебе пути! Как приедешь, сразу свяжись с Крячко и все ему объясни.
– Слушаюсь, господин полковник! – сердито буркнула Мария и повернула ключ в замке зажигания. – Значит, к ужину тебя не ждать?
Она сдала машину назад, развернулась и понеслась прочь с такой скоростью, что у Гурова невольно защемило под ложечкой. Оставалось надеяться только на то, что в одиночестве Марии просто не на кого будет сердиться, и она успокоится. Он знал ее характер. Злиться заочно она считала абсолютно бессмысленным занятием.