Читаем Только одна пуля полностью

— Он всегда будет нашим, правда? — доверчиво сказала она и пригубила самую малость, а после хватила до дна.

— Отныне тем более, — провозгласил Сухарев, утверждаясь в силе мужского авторитета. — Нам не придется делить его, у каждого из нас он свой. Вот вы про последнее письмо… Может, это то самое, которое он через меня отправлял?

— Как я виновата перед ним! — воскликнула Маргарита Александровна, пропуская его слова. — И сколь благодарна вам за то, что вы воскресили во мне это чувство вины!

— Могу ответить вам только тем же…

Они винились друг перед другом, и обоим было приятно чувствовать, как они становятся от этого чище и великодушнее.

— Я знаю, вы мой единомышленник, — продолжала Маргарита Александровна. — Дайте я порадуюсь хоть вашей радостью. У вас интересная работа? Вы приехали теперь из Мюнхена? Что вы там делали?

— Сидел в архиве. Разыскивал материалы по предвоенным и военным годам. Попутно нашел одного хорошего человека, которому грозило забвение. — Иван Данилович хотел было рассказать о Поле Дешане, но вовремя спохватился: что ей Дешан? Он и сам забудет о нем назавтра, едва передав копии протоколов по назначению.

Маргарита Александровна все же зацепилась за его последние слова.

— Вот оно что! — сказала она. — Этим вы и занимаетесь? Добиваете недобитых?

Сухарев отвечал обстоятельно:

— Специализируюсь на новейшей истории. Сначала занимался военными преступниками и их зверствами, потом решил посмотреть: а что там, на обратной стороне медали? И увлекся немецким Сопротивлением внутри самой Германии, тема оказалась почти неисследованной. Так что военных преступников я, можно сказать, разыскиваю в свободное от основной работы время, делаю экспертизы, даю заключения… Это еще с Шумахера началось.

— Кто такой Шумахер, с чем его кушают? — беспечно вопрошала она, кладя на язык кусок осетрины.

Он на минуту собрался с мыслями — и решился:

— Рядовой триста пятнадцатого немецкого пехотного полка Отто Шумахер из фольксштурма, который сидел в каменном сарае за пулеметом и убил Володю. Установлено почти документально.

В ее расширившихся глазах возник страх:

— Как? Вы видели его в лицо? Что же вы сделали с ним?

— Что можно сделать с солдатом? Нет, я не видел его, потом и искать перестал. Ни минуты не сомневаюсь: если бы победил фашизм, то не стало бы пощады ни одному русскому стрелку или пулеметчику. Но мы не могли пойти таким путем, даже победив. Уничтожать уничтожателей? Начинать новое тотальное побоище? Подобная цепная реакция может закончиться лишь тогда, когда на земле останется последний — и единственный — уничтожатель, которого уже некому будет уничтожать. Году в сорок восьмом я встретил в Тюрингии немецкого пастора. Тот говорил прихожанам: нам нужна не месть, но покаяние. И Отто Шумахер был приговорен мною к покаянию, разыгрывал я такие сценки под общим названием «Визендорфский процесс»…

— Значит, и вам Визендорф запал в память? — задумчиво перебила она. — Шестеренки наших воспоминаний начинают сцепляться…

— У каждого солдата своя незабываемая низина и высота, — отвечал Иван Данилович с некоторой уклончивостью. — Меня Визендорф интересовал в более общем плане: кто должен ответить за смерть человека на войне? Отто Шумахер не виноват, так кто же? Я вам потом могу почитать из этого процесса…

— Пожалуй, вы правы, — задумчиво сказала она. — Я тоже не смогла бы видеть этого Отто: мое любопытство слишком щепетильно для этого. Сейчас я хотела с вашей помощью…

Маргарита Александровна с готовностью распахивала закованные двери своего прошлого, предлагая войти туда чужеземцу, чтобы щедро одарить его болью и радостью, хранящимися за теми дверьми.

Перейти на страницу:

Все книги серии Современный городской роман

Похожие книги