Читаем The Black Swan: The Impact of the Highly Improbable полностью

We can already see that in this type of randomness extremes are exceedingly rare. One in 1,099,511,627,776 is up forty out of forty tosses. If you perform the exercise of forty flips once per hour, the odds of getting 40 ups in a row are so small that it would take quite a bit of forty-flip trials to see it. Assuming you take a few breaks to eat, argue with your friends and roommates, have a beer, and sleep, you can expect to wait close to four million lifetimes to get a 40-up outcome (or a 40-down outcome) just once. And consider the following. Assume you play one additional round, for a total of 41; to get 41 straight heads would take eight million lifetimes! Going from 40 to 41 halves the odds. This is a key attribute of the nonscalable framework to analyzing randomness: extreme deviations decrease at an increasing rate. You can expect to toss 50 heads in a row once in four billion lifetimes!

FIGURE 9: NUMBERS OF WINS TOSSED

Result of forty tosses. We see the proto-bell curve emerging.

We are not yet fully in a Gaussian bell curve, but we are getting dangerously close. This is still proto-Gaussian, but you can see the gist. (Actually, you will never encounter a Gaussian in its purity since it is a Platonic form—you just get closer but cannot attain it.) However, as you can see in Figure 9, the familiar bell shape is starting to emerge.

How do we get even closer to the perfect Gaussian bell curve? By refining the flipping process. We can either flip 40 times for $1 a flip or 4,000 times for ten cents a flip, and add up the results. Your expected risk is about the same in both situations—and that is a trick. The equivalence in the two sets of flips has a little nonintuitive hitch. We multiplied the number of bets by 100, but divided the bet size by 10—don’t look for a reason now, just assume that they are “equivalent.” The overall risk is equivalent, but now we have opened up the possibility of winning or losing 400 times in a row. The odds are about one in 1 with 120 zeroes after it, that is, one in 1,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000,000 times.

Continue the process for a while. We go from 40 tosses for $1 each to 4,000 tosses for 10 cents, to 400,000 tosses for 1 cent, getting close and closer to a Gaussian. Figure 10 shows results spread between –40 and 40, namely eighty plot points. The next one would bring that up to 8,000 points.

FIGURE 10: A MORE ABSTRACT VERSION: PLATO’S CURVE

An infinite number of tosses.

Let’s keep going. We can flip 4,000 times staking a tenth of a penny. How about 400,000 times at 1/1000 of a penny? As a Platonic form, the pure Gaussian curve is principally what happens when he have an infinity of tosses per round, with each bet infinitesimally small. Do not bother trying to visualize the results, or even make sense out of them. We can no longer talk about an “infinitesimal” bet size (since we have an infinity of these, and we are in what mathematicians call a continuous framework). The good news is that there is a substitute.

We have moved from a simple bet to something completely abstract. We have moved from observations into the realm of mathematics. In mathematics things have a purity to them.

Now, something completely abstract is not supposed to exist, so please do not even make an attempt to understand Figure 10. Just be aware of its use. Think of it as a thermometer: you are not supposed to understand what the temperature means in order to talk about it. You just need to know the correspondence between temperature and comfort (or some other empirical consideration). Sixty degrees corresponds to pleasant weather; ten below is not something to look forward to. You don’t necessarily care about the actual speed of the collisions among particles that more technically explains temperature. Degrees are, in a way, a means for your mind to translate some external phenomena into a number. Likewise, the Gaussian bell curve is set so that 68.2 percent of the observations fall between minus one and plus one standard deviations away from the average. I repeat: do not even try to understand whether standard deviation is average deviation—it is not, and a large (too large) number of people using the word standard deviation do not understand this point. Standard deviation is just a number that you scale things to, a matter of mere correspondence if phenomena were Gaussian.

These standard deviations are often nicknamed “sigma.” People also talk about “variance” (same thing: variance is the square of the sigma, i.e., of the standard deviation).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мсье Гурджиев
Мсье Гурджиев

Настоящее иссследование посвящено загадочной личности Г.И.Гурджиева, признанного «учителем жизни» XX века. Его мощную фигуру трудно не заметить на фоне европейской и американской духовной жизни. Влияние его поистине парадоксальных и неожиданных идей сохраняется до наших дней, а споры о том, к какому духовному направлению он принадлежал, не только теоретические: многие духовные школы хотели бы причислить его к своим учителям.Луи Повель, посещавший занятия в одной из «групп» Гурджиева, в своем увлекательном, богато документированном разнообразными источниками исследовании делает попытку раскрыть тайну нашего знаменитого соотечественника, его влияния на духовную жизнь, политику и идеологию.

Луи Повель

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Самосовершенствование / Эзотерика / Документальное
10 мифов о КГБ
10 мифов о КГБ

÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷20 лет назад на смену советской пропаганде, воспевавшей «чистые руки» и «горячие сердца» чекистов, пришли антисоветские мифы о «кровавой гэбне». Именно с демонизации КГБ начался развал Советской державы. И до сих пор проклятия в адрес органов госбезопасности остаются главным козырем в идеологической войне против нашей страны.Новая книга известного историка опровергает самые расхожие, самые оголтелые и клеветнические измышления об отечественных спецслужбах, показывая подлинный вклад чекистов в создание СССР, укрепление его обороноспособности, развитие экономики, науки, культуры, в защиту прав простых советских людей и советского образа жизни.÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷

Александр Север

Военное дело / Документальная литература / Прочая документальная литература / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Покер лжецов
Покер лжецов

«Покер лжецов» — документальный вариант истории об инвестиционных банках, раскрывающий подоплеку повести Тома Вулфа «Bonfire of the Vanities» («Костер тщеславия»). Льюис описывает головокружительный путь своего героя по торговым площадкам фирмы Salomon Brothers в Лондоне и Нью-Йорке в середине бурных 1980-х годов, когда фирма являлась самым мощным и прибыльным инвестиционным банком мира. История этого пути — от простого стажера к подмастерью-геку и к победному званию «большой хобот» — оказалась забавной и пугающей. Это откровенный, безжалостный и захватывающий дух рассказ об истерической алчности и честолюбии в замкнутом, маниакально одержимом мире рынка облигаций. Эксцессы Уолл-стрит, бывшие центральной темой 80-х годов XX века, нашли точное отражение в «Покере лжецов».

Майкл Льюис

Финансы / Экономика / Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / О бизнесе популярно / Финансы и бизнес / Ценные бумаги