Читаем Свифт полностью

Взаимная симпатия этих двух людей все крепла. На темном небосклоне Свифта Эстер Джансон загорелась яркой звездочкой, и он окрестил ее поэтическим именем — Стелла, что значит по-латыни звезда.

В 1693 г. Свифту улыбнулась возможность сделать головокружительную карьеру. Во всяком случае, так это ему показалось, когда Темпль, прикованный болезнью к постели, отправил Свифта к королю. Вильгельм III был тогда необычайно взволнован требованием парламента утвердить так называемый трехгодичный билль (о трехгодичном сроке для парламентских полномочий). Он пожелал выслушать мнение по этому поводу такого опытного дипломата, каким был Темпль, который дал инструкции Свифту и послал его к королю.

Двадцатишестилетний секретарь Темпля подготовил доклад, надеясь с юношеской уверенностью, что все зависит от проявляемых знаний и талантов.

Первое столкновение с придворной жизнью привело юношу к глубокому разочарованию. Миссия Свифта окончилась неудачей. Король не внял его доводам, подкрепленным историческими и юридическими обоснованиями. Тем не менее он очень любезно принял посланца Темпля и даже высказал, свое просвещенное мнение относительно того, что спаржу надо готовить и есть по-голландски — т. е. всю целиком.

Свифт попытался заикнуться о своей карьере, но и здесь ответ короля только обескуражил его: Вильгельм III, очевидно не понимая сущности и стремлений молодого магистра, предложил ему должность капитана в драгунском полку.

Трудно было придумать менее подходящую карьеру для Джонатана Свифта.

Свифт ответил на это, что он решил посвятить себя служению церкви и не преминул воспользоваться случаем, чтобы попросить у короля какое-либо назначение. Вероятно король дал ему какое-то обещание, потому что в письме Свифта к дяде Вильяму мы находим на это прямой намек.

После этого нового краха честолюбивых надежд Свифта отношение его к Темплю в значительной мере ухудшилось. Ой решил, что Темпль нарочно удерживает его у себя, как нужного человека и преднамеренно, с умыслом не заботится о том, чтобы продвинуть его вверх по общественной лестнице.

Свифт был не из тех людей, которые способны затаить в себе какое-либо, хотя и малейшее недовольство. Он напрямик высказал свои мысли своему благодетелю.

Нетерпение, проявляемое Свифтом, холодный и сдержанный Темпль — принимает за черную неблагодарность.

Раз так обстоит дело, Темпль готов предложить Джонатану Свифту независимое положение. Не угодно ли ему отправиться в Ирландию и занять там должность хранителя судебных архивов. Это место Темпль может предоставить ему без труда.

Но Свифт довольно холодно поблагодарил Темпля и напомнил ему, что у него есть другая профессия: ведь он же недаром магистр богословия.

Этот тайный безбожник, иронически относящийся к религиозным верованиям и сектам, отлично знающий темные стороны жизни высшего и низшего духовенства, — заявляет, что предпочитает служить в Ирландии в качестве священника.

Свифт и Темпль расстались недовольные друг другом. Темпль не давал никаких обещаний насчет дальнейшего, если Свифт останется у него, и Свифт покинул Мур-Парк, Стеллу, тихое житье и уехал в Ирландию.

3

В Ирландии Свифт стал добиваться получения прихода. Но епископы, к которым он обращался за посвящением в сан священника, требовали у него удостоверения о хорошем поведении в доме сэра Темпля.

Создалось неприятное положение. Проходит пять (месяцев глухой борьбы Свифта с самим собой. Нужно было сломить гордость, унижаться, просить рекомендацию от Темпля.

Проходит почти полгода прежде, чем Свифт решается на это. Наконец, в октябре 1694 г. он пишет Темплю письмо. Он не только просит прислать ему удостоверение, но и извиняется перед Темплем за свою невоздержанность.

Письмо это служит началом примирения с бывшим патроном. Темпль прислал просимое и одновременно послал, лорду Капелю, вице-королю Ирландии, просьбу позаботиться о своем бывшем секретаре.

В начале 1695 г. мы видим Джонатана Свифта скромным священником в северном ирландском местечке Кильрут.

Незавидно было положение англиканской церкви в Ирландии в ту пору. Преобладающая масса католического населения со своим духовенством вымещала на представителях англиканской церкви переносимые гонения. Хотя вся Ирландия была официально подчинена англиканской церкви и платила огромные налоги в ее пользу, большая часть имуществ англиканской церкви находилась в руках мирян, духовенство обнищало и многие священники были обречены на полуголодное существование.

Во имя мучавшей его с детства химеры независимости Свифт принял священнический сан, считая, что это только переходный момент в его жизни, что широкая деятельность еще раскроется перед ним.

В захолустном местечке он хорошо изучил глупость и ограниченность ирландских помещиков, узость и лицемерие пресвитериан, многочисленных в его приходе. Он увидел общее безразличие к судьбам церкви.

Здесь, в безвестности сельской жизни, скопляется в уме молодого пастора материал для будущего антицерковного памфлета, который он назовет «Сказка о бочке» и через несколько лет выпустит в свет.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Житнухин , Анатолий Петрович Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Аркадий Иванович Кудря , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь , Марк Исаевич Копшицер

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии