Читаем Столпы Земли полностью

– Вот именно, – не задумываясь, поддержал его Уильям. И потом, за строительство церкви платил он. К счастью, четвертый подряд неурожай почти не отразился на его доходах. Мелкие крестьяне платили ему за аренду земли натурой, многие из них отдавали по мешку зерна и по паре гусей, хотя сами питались только супом из желудей. А за мешок зерна теперь можно было выручить в десять раз больше, чем пять лет назад; и деньги, которые недодавали ему другие за аренду земли, он возвращал, продавая втридорога зерно и птицу. Так что денег на строительство собора у него было достаточно.

Вместе они прошли на задний двор церкви. Здесь во множестве приютились церковные постройки, от которых не было почти никакого дохода.

– Вот здесь можно и поставить собор, а домишки эти – снести, – сказал Уильям.

– Но здесь живут священнослужители, – возразил епископ.

– Для них мы найдем другое жилище.

Видно было, что Уолеран страшно недоволен, но спорить не стал.

Когда они прошли к северной стороне церкви, им поклонился какой-то широкоплечий здоровяк лет тридцати от роду. Судя по одежде, решил Уильям, он ремесленник. Архидиакон Болдуин, ближайший из окружения епископа, показал на него рукой:

– Вот тот человек, милорд, о котором я говорил. Его зовут Альфред, он из Кингсбриджа.

С первого взгляда человек этот не располагал к себе: он был по-бычьи здоров, силен и молчалив. Но, присмотревшись, можно было заметить хитроватый блеск в его глазах, точно у лисы. Он был явно себе на уме.

– Альфред – сын Тома Строителя, первого мастера в Кингсбридже, – сказал архидиакон. – Он и сам работал мастером, пока его не скинул сводный братец.

Сын Тома, так вот кто женился на Алине, подумал Уильям; только ведь он оказался никудышным мужем. Граф с интересом разглядывал Альфреда: вот уж о ком не скажешь, что он ни на что не годен в постели: с виду – здоровый, крепкий. Правда, Алина могла кого угодно довести до бессилия.

– Ты работал в Париже и знаешь, как построить точно такой же собор, как в Сен-Дени? – спросил архидиакон Питер.

– Нет.

– Но нам нужна церковь, построенная именно таким способом.

– Я сейчас работаю в Кингсбридже. Там мастером – мой брат. Это он привез из Парижа новый метод, а я уже научился от него.

Уильям про себя очень удивился: как это Уолерану удалось подбить Альфреда, потом вдруг вспомнил: помощник приора Кингсбриджского монастыря, Ремигиус, был человеком епископа. Он-то первым и завел разговор с Альфредом.

Уильяму вспомнилось еще кое-что из недавней истории Кингсбриджа.

– Это ведь твоя крыша рухнула?

– Я не виноват, – сказал Альфред. – Приор Филип тогда потребовал изменить проект.

– Филип мне знаком, – язвительно сказал Питер. – Упрямец, да к тому же чересчур самонадеянный.

– Откуда ты его знаешь? – спросил Уильям.

– Когда-то я был монахом в обители Святого-Иоанна-что-в-Лесу. Филип тогда был у нас старшим. – В голосе Питера послышались горькие нотки. – Однажды я посмел сказать ему, что он совсем перестал следить за порядком, что монахи распустились, и за это он поставил меня раздавать милостыню, лишь бы я не мешал. – Чувствовалось, что Питера до сих пор жгла тяжелая обида. И Уолеран, решил Уильям, наверняка постарается это использовать.

– Будь моя воля, вряд ли я решился бы нанять мастером человека, чьи крыши обваливаются, – сказал Уильям. – И мне нет дела до его объяснений.

– Но во всей Англии ты не найдешь другого, кто мог бы строить по-новому. Не считая Джека Джексона, – сказал Альфред.

– Мне нет дела до того, как строят в Сен-Дени. Надеюсь, тушу моей матушки вполне устроит традиционный лик церкви.

Епископ Уолеран и архидиакон Питер переглянулись. Уолеран склонил голову к Уильяму и почти прошептал ему:

– Когда-нибудь эта церковь станет собором Ширинга.

Теперь Уильяму все стало ясно. Когда-то, много лет назад, Уолеран хотел, чтобы центром епархии стал Ширинг, а не Кингсбридж; но приор Филип сумел перехитрить его. И вот теперь епископ вновь вспомнил о своем давнем желании. Только на этот раз он уже ни перед чем не остановится, подумал Уильям. Тогда Уолеран просто попросил архиепископа Кентерберийского удовлетворить свою просьбу. Теперь он одновременно начнет строить новую величественную церковь и будет подыскивать себе союзников в окружении архиепископа, таких как Питер, и только потом обратится с ходатайством. Все бы ничего, но Уильям хотел поставить церковь только в память о своей матери, чтобы душа ее побыстрее миновала адов огонь; и стремление епископа использовать все в своих корыстных целях вызвало у него бурю негодования. Правда, если в Ширинге появится собор, город сразу расцветет, и он, Уильям, от этого только выиграет.

Его размышления прервал Альфред:

– Есть еще одна причина, по которой ты мог бы назначить меня мастером-строителем.

– Да? Какая же? – удивился епископ.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза