— Ишак холода не держит. В мороз за три дня исхудает и копыта откинет. Это тебе не мохноногая пустынная лошадка.
— Ну, а хлев, сарай, конюшня в конце концов на что? Поставил туда осла и — проживёт до весны.
— Э, паря, у пустыни свои порядки. Кони и коровы всю зиму в камышовом загоне под открытым небом перетопчутся, ничего с ними не станется. Тёплые кошары строят только для овец и то ради окота, чтобы ягнята не померзли. Козу с козлятами с мороза возьмут в хату. А держать ишака в тепле, значит кормить его всю зиму.
— Разумеется.
— Ослов на Востоке никогда не кормят.
— А дикие ослы куланы как на природе выживают?
— Они тут отродясь не водились, это тебе не Афган или Иран. Пойдём я сначала тебе покажу, какую я тут «дедскую» забаву себе завел.
— Детскую?
— «Дедскую», не дети, а старый дед забавляется. То есть я.
На ровно отёсанном глиняном обрывчике зияли прямоугольные проёмы с полукруглым сводом.
— Капище для задабривания тенгрийских духов?
— Зайди сначала, — хитро усмехнулся дед, — потом спрашивать будешь.
Я был без оружия, только с одним ножом у пояса. Дедовская идея нырять в подземелье первым мне сразу не понравилась, потому что сам он всё не расставался с автоматом.
Когда глаза привыкли к темноте, я заметил, что в просторном полуподвальном помещении, похожем на армейский капонир для военной техники, защищающий от взрывов снарядов и авиабомб, кишмя кишели среди вороха осоки небольшие серые кролики.
— Разве дикий кролик водится в ваших жутких местах?
— Это домашние, малость одичали, измельчали, но все-таки домашние. Я их сам когда-то с базара районного привёз. Тут им местная зеленина не в корм, вот и выродились по весу маленько, зато плодятся будь здоров как!
— А где берете им нежную траву?
— И без нежной не сдохнут. Жрут все подряд — осоку, камыш, молодой тростник, рогоз, аир. Только успевай подкладывать!
— Зачем они вам? От таких кроликов мяса, как от сурка. Только одна морока.
— Э, не скажи. Первое дело — детишкам на забаву, а второе — навоз для хлебных полосок и огородов.
— У вас тут столько скота!
— Навозом парнокопытных мы топим печи всю зиму.
— Кизяком?
— Ну, сухим навозом пополам с соломой. Кизяк для нас дороже жизни в лютые морозы. Теперь опустись в подвал по ступенькам, тогда сам поймёшь, для чего ещё нам кроличий навоз пригодился.
Эта «дедская забава» перестала меня забавлять.
— Там же темно — черт ногу сломит.
— Зажги керосиновый фонарь. Вон перед тобой на стене висит.
Я зажёг и протянул ему фонарь, скорей похожий на коптилку.
— Давай, дед, первый спускайся. А то я там что-нибудь разобью сослепу.
— Не доверяешь? А зря. Хотя тоже верно — бережёного бог бережет. Только после тебя я уже лампу не возьму.
— Боишься оскверниться? — обиделся я.
— Потом поймёшь. Ступай вперёд, никто на твою жизнь не покушается. Здесь ты у друзей.
Ага, так я и поверил. Дружелюбные хозяева не ходят в военных бриджах и галифе, как те парни, да с оружием, как старик. Дед ведь с автоматом и тут не расставался. А я в темноте подвальной с одним ножом за поясом. Тут меня и закопать можно тихо и незаметно.
В подземелье в нос ударил густой грибной дух. Я поднял выше лампу, чтобы осветить просторное подвальное помещение. Многоярусные грядки на навозном субстрате были усеяны шампиньонами.
— Грибницу из столицы по рекламе выписал?
— Видел бы ты, сколько в пустыне у нас шампиньонов по весне под земляной коркой прячется! Из столицы мне привезли микроскопы, термометры, гигрометры и всякое микробиологическое оборудование для грибоводства.
— А на кой вам шампиньоны?
— Сушим на зиму и варим потом. Вот это и есть моя «дедская» забава.
— Шутник ты, дед.
— Нет, забавник. Если хочешь, выбери себе парочку кроликов на обед. Грибы тебе и так на стол подадут с подливкой.
— Я на охоте ем только добычу.
— Ну и пошли тогда твою добычу есть, если стряпухи управились.
Глава 7
Девчонки-стряпухи прогнали нас поварёшками от жарких печей на дворе:
— Отдельно для вас стол накрывать никто не будет! Сядете вместе со всеми обедать, когда будет готово.
— Не управились, тетёхи, — сконфузился дед. — Ну и что? Подождём, отдохнём. Потом сами позовут, никуда не денутся.
Местный вяз-карагач, под которым я прилёг, хоть и даёт мало тени, но ветерок всё-таки как-то освежал на припёке. Начало октября — солнце тут в полдень ещё может так жарить, как летом. Это ночами в это время уже холодно. Все-таки резко континентальный климат.
Дед демонстративно уселся поодаль от меня под навесом над столиком, на котором были мастерски инкрустированы шахматные поля.
— Откуда у вас это богатство?
— Сам столярничал ещё в молодости.
— У вас в глуши ещё и в шахматы играют?
Дед подмигнул мне, открыл выдвижной ящик в столе и выставил на доску горсть фигур.
— Сыграем? — охотно приподнялся я.
— Мне с тобой нельзя, паря, а хотелось бы тебя в игре испытать.
— Не пойму, ты меня заразить боишься или от меня заразу подцепить?