– Но ведь я его дочь. Зачем же завещание? Ведь я у него одна, так? – Она по-прежнему говорила равнодушно. Мистер Хейл – старый болтун. Он вообще не человек, он – черный костюм и неодобрительная гримаса. Она невпопад сказала: – Будьте добры, мне нужны деньги. У меня совсем ничего нет. Я на последние купила конфеты – заставила мамзель остановить такси, выскочила и схватила их. Все было мрачно до безобразия, я почувствовала, что без конфет просто умру.
Мистер Хейл на это никак не отреагировал. С пугающей торжественностью он спросил:
– Вы совсем не помните свою мать?
– Нет, конечно. Мне было всего два года.
– Когда она умерла?
– Наверное…
– Мисс Стандинг, не скажете ли вы мне девичью фамилию матери?
Она покачала головой.
– Ну как же! Вы должны знать!
– Я не знаю… – Поколебавшись, она сказала: – По-моему, меня назвали в ее честь.
– Да? Назовите свои имена полностью.
– У меня только одно имя. По-моему, меня окрестили Маргарет, и, по-моему, так звали мою мать. Но меня всегда называли Маргот.
– Мисс Стандинг, неужели отец никогда не говорил с вами о матери?
– Нет. Повторяю, он со мной практически не разговаривал. Он всегда был занят до безобразия. Он никогда со мной не говорил.
– Тогда почему вы считаете, что вас назвали в честь матери?
Легкий румянец сделал мисс Стандинг еще прелестнее.
– У него был портрет, который он всегда держал под замком. Знаете, бывают такие штучки – дверца, замочная скважина, а внутри миниатюра. Мне всегда хотелось знать, что там внутри.
– Ну и?..
– Не знаю, должна ли я говорить… – с добродетельным видом произнесла она.
– Мне кажется, вы просто обязаны сказать.
Что-то в голосе мистера Хейла напугало ее. Она шарахнулась, вскинула на него испуганные глаза и, запинаясь, торопливо принялась рассказывать:
– Мне не разрешалось заходить в его кабинет. Но однажды вечером я зашла, потому что думала, что его там нет. Его и не было. А когда я услышала, что он идет, у меня оставалось время только на то, чтобы спрятаться за шторами. Мне было страшно до безобразия, я боялась, что он никогда не уйдет, и мне придется всю ночь простоять за шторой.
– Да. Продолжайте.
– Он писал письма, расхаживал по комнате. А потом как будто застонал, и я испугалась и выглянула из-за шторы. Он открывал этот портрет. Снял ключик с цепочки для часов и отпер. Он смотрел на портрет целую вечность. Еще раз застонал и шепотом сказал: «Маргарет», два раза.
– Вот оно что, – сказал мистер Хейл.
У Маргот пылали щеки.
– Почему вы так говорите, как будто я вам рассказала про погоду?! Я рассказала такую вещь, которая секретна до безобразия и ужасно романтична!
– Дорогая мисс Стандинг…
– Я вся трепетала до безобразия!
– Вы видели портрет?
– Н-нет. Значит, так. Я только успела взглянуть, и тут он отвернулся… ну, вы понимаете.
– Да?
– Это была миниатюра, а вокруг нее маленькие бриллиантики. Они сверкали как не знаю что, я только увидела, что она белокурая, как я. И все. Я видела ее один лишь миг. Она была ужасно красивая.
Мистер Хейл покашлял.
– Выходит, нет никаких доказательств, что эта миниатюра – портрет вашей матери.
– Конечно ее. Чей же еще!
– Не исключено. Позвольте спросить, портрет находится в этом доме?
– Он всегда возил его с собой. Наверное, он на яхте.
– Боюсь, он вместе с ним упал за борт. Стюард говорил о портрете, который вы описали. Он сказал, что мистер Стандинг всегда носил его с собой. Итак, мисс Стандинг, вы вполне уверены, что не знаете девичью фамилию матери?
– Я же вам сказала, что не знаю.
– Или хотя бы где ваш отец с ней познакомился?
Маргот помотала головой.
– Вы не знаете, где они поженились?
– Нет. Я ничего не знаю, сказала же вам – не знаю.
– Вы знаете, где вы родились?
– Н-нет. Во всяком случае… нет, не знаю.
– Что вы хотели сказать? Вы что-то собирались сказать.
– Только то, что… нет, не знаю… я думаю, что не в Англии.
– А! Не скажете ли почему?
– Он сказал – давно, я была еще маленькая, – он сказал, что он родился в Африке. Я спросила: «А где я родилась?» – и он ответил: «Далеко-далеко отсюда». Я подумала: видимо, я родилась не в Англии, а еще где-то.
Мистер Хейл пощелкал языком – обычно это записывают как «тц-тц!». Так он выразил свое презрение к подобному воспоминанию. В качестве доказательства оно никуда не годилось. Он прочистил горло с еще большей значительностью.
– Мисс Стандинг, если не будет найдено завещание, или свидетельство о браке вашей матери, или ваше свидетельство о рождении, то ваше положение станет исключительно серьезным.
Рука Маргот с конфетой застыла на полдороге ко рту.
– Почему это оно станет серьезным? Я папина дочь.
– Этому нет никаких доказательств, – сказал мистер Хейл.
Маргот расхохоталась.
– Ой, смешно до безобразия! Все знают, что я его дочь! Вы смешной до безобразия! Кто же я, по-вашему, если не Маргот Стандинг? Это же просто глупо!
Мистер Хейл насупился.