Читаем Раяд полностью

Для начала он попытался узнать у тех, кто воюет, или просто местных жителей (хотя, как уже было сказано, «простые местные» здесь легко превращались в «непростых боевиков»), чего они собственно хотят. И пришел в недоумение. Никто из них ничего не мог толком объяснить. От импульсивных он слышал: «Чтоб вы все сдохли», от зрелых: «Чтоб вы все ушли», от мудрых: «Чтоб войны не было». При этом, что конкретно даст им эта мифическая независимость, никто не мог объяснить. Ислам? Вот вам ислам. Чеченский язык? Да кто ж спорит! Шариат, совет старейшин, многоженство? Так все это и при советской власти существовало – пусть и не всегда гласно, но ведь никто не жаловался. А может, вы хотите суверенитет, чтобы самостоятельно вести торговлю? А что продавать будете? Козью шерсть? Ага. На этом, конечно, далеко уедешь. А может, нефть? Да сами же прекрасно понимаете, что не будет здесь никогда Арабских Эмиратов. Ну вот. Вы же – пастухи, охотники и воины. Горцы, одним словом. Может, курорты понастроите? И кто сюда будет приезжать? Не смешите мои сапоги. Представить Чечню в качестве курорта Косте было так же сложно, как Россию без воровства, пьянства и взяточничества.

Что касается ненависти к русским, то, во-первых, она никак не объяснялась (кроме все той же верности идеалам Шамиля и ненависти к любившему перемещать народы Сталину), то есть носила иррациональный первобытный характер. Во-вторых, плохо скрывалась. Каждый раз, когда Костя пытался пробиться сквозь толщу этих иррациональных представлений о мире, он натыкался на остекленевший взгляд и презрительную улыбку в стиле «ничего вы, русские, не понимаете». И чем больше Костя думал об этом взгляде, тем соблазнительнее казалась ему простая мысль, что, может, и нет ничего за этим взглядом – просто темная пустота, в которой булькает бесконечная раскаленная лава ненависти к тем, кто другой. Может, и живут они только этой лавой, питает она их, что ли.

И горе тому, кто эту лаву захочет на вкус попробовать, – воины из чеченцев знатные. Регулярную армию, правда, не соберешь – дисциплина с менталитетом не сочетается, – а партизанить будут до последнего патрона. Может, этим наблюдением и ограничился бы Костя, но случайная встреча на чеченском перепутье приоткрыла ему некую более вескую суть.

Незадолго до перевода из Чечни под непосредственное крыло Разбирина Костя получил приказ найти и доставить двух русских дезертиров-срочников, которые, как стало известно, прячутся в Грозном. Прятались они, как ни странно, у коренного чеченца, некоего Ахмеда, бывшего учителя рисования. Ахмед был человеком мирным. Повоевав в свое время у Дудаева, он быстро разочаровался как в целях, так и в средствах этой войны. Вернулся домой в Грозный. Тем более что семья у него большая, и, кроме Ахмеда, заботиться о ней никакой Дудаев не собирался. Какие-то связи с военных времен остались, но он ими не хвастал, да и повода не было. И так случилось, что гостил он как-то у тестя в горах, а у того работали (от слова «раб») двое русских ребят. Зеленые и неопытные, они чуть ли не в первую неделю службы попали под обстрел – ехали в составе небольшой колонны. При первом взрыве побросали автоматы и рванули куда глаза глядят. Как выяснилось, не зря. Из той колонны в живых никого не осталось: кого на месте убило, кого боевики добили. Сбежавшие прибились к Ахмедову тестю. Тот был человек не злобный, мог бы и отпустить, но лишние рабочие руки ему были очень даже нужны. Пообещав скорое освобождение, об обещании он быстро «забыл». С выкупом связываться не хотел – пришлось бы делиться, посредников нанимать, в общем, боль головная, тем более что беден он не был, а в хозяйстве ребята пришлись кстати. Над пацанами не издевался, уши не резал, не калечил, не насиловал. Но и свободы не давал. И сидеть бы им у него до второго пришествия, если бы не Ахмед. Перепуганные пацаны со слезами стали умолять его переправить их домой, плакали, звали матерей. Ахмед ничем особо не рисковал: срочники не контрактники, их в Чечне и за солдат-то не считают: так, мясо молодое на убой привели. Упросил тестя отпустить пацанов с ним, сколько ж можно рабов держать? Тот Ахмеда уважал и любил, спорить не стал, поохал, поохал, да и махнул рукой. И вот теперь они жили в Грозном. В Россию переправить было не так-то просто – либо снова на боевиков нарвешься, либо (что вероятнее) свои же на первом блокпосту за жабры возьмут. Поэтому Ахмед попытался вызвать матерей этих пацанов – мать сына от любого наряда отобьет. Пока матери собирались в путь, у одного из пацанов не выдержали нервы – рванул в Россию пешком, но тут же в Грозном нарвался на патруль. Те посадили парня до выяснения обстоятельств. Он сопротивления не оказал. Даже про приятеля рассказал – вот только адрес не выдал, сказал, мол, прятались где придется. Но когда его стали переводить в другое помещение, парень проявил чудеса ловкости и скрылся. Вернулся обратно к Ахмеду. Теперь сидел в подполе с приятелем и дрожал.

Перейти на страницу:

Похожие книги