— Этот багор? Он взят с корабля Джона Поля Джонса. Восемьсот пятьдесят долларов. Честно говоря, исключительный образец и исключительный случай.
— Гммм! — заворчал муж. — Я должен подумать. Может, зайдем к вам после ленча.
— Крайне благодарен, — ответил я и смотрел, как они выходят. Едва они исчезли, как в лавку влетел Уолтер Бедфорд, с широкой усмешкой на лице. Он был одет в черное, одежда была на номер великовата, а плащ был непромокаем.
— Джон, должен был тебя увидеть. Сегодня утром мне звонил окружной прокурор. Они решили, что в этих обстоятельствах они не будут выставлять себя по посмешище и аннулировали обвинение в убийстве. Отсутствуют любые доказательства. А прессе же заявили, чтобы та отвязалась, что они ищут маньяка, одаренного невероятной силой. Но дело в том, что ты свободен. Ты очищен от всех обвинений.
— Надеюсь, что никакие деньги не перешли из рук в руки, — сказал я с легкой иронией.
Уолтер Бедфорд был в таком великолепном настроении, что пропустил шпильку мимо ушей и похлопал меня по спине.
— Должен тебе сказать, Джон, что этот случай довел до свербения в заднице начальника полиции. Вчера ночью он получил рапорт коронера, в котором утверждалось, что миссис Саймонс могла быть пробита цепью только единственным способом: цепь протянули через ее тело до того, как люстра была подвешена к потолку. Затем требовалось поднять это все, люстру и тело, подвесить, прикрепить винты, включить питание и так оставить. Поэтому даже если у убийцы был подъемник для поднятия люстры с телом, вся работа должна была занять у него не менее полутора часов. А убийце еще требовалось время на скрытие инструментов, от которых в доме не осталось и следа. За полтора часа до убийства ты был далеко оттуда, согласно показаниям мистера Маркхема и мистера Рида, так что твое алиби неоспоримо. Дело закрыто.
— Что ж, — сказал я. — Крайне благодарен. Лучше всего пришли мне счет.
— О, счетов нет. Ты ничего не платишь. Ведь тебе удалось вернуть Джейн.
— Уолтер, я на самом деле не считаю…
Мистер Бедфорд стиснул мое плечо и твердо посмотрел мне в глаза. От него пахло водой после бритья Джакомо, сто тридцать пять долларов бутылка.
— Джон, — сказал он мне своим самым убедительным, судебным голосом. — Знаю, что ты чувствуешь. Знаю, что ты перепуган и выведен из равновесия. Я могу также понять, что ты хотел бы оставить Джейн для себя, особенно поскольку я и Констанс обвиняли тебя в этом несчастье. Но теперь мы оба понимаем, что это была не твоя вина. Иначе Джейн не хотела бы вернуться к тебе из мира духов и принести тебе утешение. Констанс желает от всего сердца извиниться, что так плохо о тебе думала. Она глубоко огорчена. И она молит тебя, Джон, хотя она никогда никого ни о чем не просила… молит, чтобы ты позволил ей увидеть дочь, хоть на секунду. Я тоже прошу. Ты не знаешь, что она для нас значит, Джон. Когда мы потеряли Джейн, мы потеряли все, что у нас было. Мы хотим с ней только поговорить, только спросить, счастлива ли она на том свете. И только один раз, Джон. Ни о чем больше мы и не просим.
И опустил взгляд.
— Уолтер, — глухо сказал я. — Знаю, как сильно ты хочешь ее снова увидеть. Но должен предупредить, что это не та Джейн, которую ты знал. Не та Джейн, которую я знал. Она… она совершенно другая. Ради Бога, Уолтер, она же дух!
Уолтер выдвинул вперед нижнюю губу и легко покачал головой.
— Не говори этими словами, Джон. Предпочитаю, чтобы ты говорил: явление.
— Но ведь не будем же мы ссориться из-за синонима! Уолтер, ведь это дух, призрак, монстр, вампир из-за гроба.
— Знаю это, Джон. Не собираюсь ни себя, ни тебя обманывать. Дело только в одном — думаешь ли ты, что она счастлива? Думаешь ли ты, что ей там хорошо, где бы это ни было.
— Уолтер, я не знаю, где она находится.
— Но счастлива ли она? Мы только об этом хотим ее спросить. А Констанс хотела бы еще знать, нашла ли Джейн Филиппа. Знаешь, младшего брата Джейн, который умер в возрасте пяти лет.
Я просто не смог бы ответить на этот вопрос. Я почесал у себя в затылке и подумал, как отговорить Уолтера от этой затеи, чтобы его снова не оттолкнуть. Я не хотел терять щедрого опекуна. Правда, определение «щедрый» не совсем подходило к Уолтеру Бедфорду. Гораздо лучше подходило определение «умеренно скупой».
— Уолтер, я на самом деле не предполагаю, чтобы кто-то из нас мог оценить, счастлива ли она. Должен сказать, что прошлой ночью она опять появлялась и…
— Ты снова ее видел? Ты на самом деле снова ее видел?
— Уолтер, прошу тебя. Вчера ночью она появилась в моей комнате. Это было крайне удивительное переживание. Она несколько раз называла меня по имени, а потом… потом она захотела, чтобы я засадил ей…
Уолтер оцепенел и наморщил брови.
— Джон, моей дочери уже нет.
— Знаю, Уолтер, прости мне, Боже.
— Ты наверно не…
— Наверно не что, Уолтер? Наверно не засадил своей умершей жене? Ты хочешь сказать, что я некрофил? Там не было тела, Уолтер, только лицо и голос, и прикосновение. Ничего больше.