Бэрг вспомнил, как однажды, еще в Пещере, выпил терпкое зелье из чаши, приготовленной для взрослых охотников, идущих убивать попавшего в ловчую яму медведя. Как провалился потом в кровавую теплую тьму и очнулся на руках у Гильда. Вспомнил, как сам Гильд охотился на волков, раскидав по лесу куски подгнившего мяса, густо напичканные черными плодами невзрачной болотной травки. Волчья стая, наглотавшись этих кусков, собралась на поляне и подняла жуткий многоголосый вой. По этому сигналу охотники ушли в ночной лес, окружили поляну и к утру, когда вой затих, каменными топорами перебили мутноглазых полусонных хищников, едва передвигавших лапы в густой траве.
Бэрг вернул стрелку в колчан, выпрямился и в нерешительности остановился, не зная, куда двигаться дальше. Он догадывался, что стоянка враждебного племени должна быть где-то неподалеку. Но даже если он незаметно подберется к ней и увидит связанных пленников — что он сможет сделать один против целого племени? «Когда не знаешь, что делать, — сделай шаг вперед!» — вспомнил он слова Дильса. Он уже собрался последовать этому наставлению, как вдруг услышал за спиной негромкий оклик на незнакомом языке. Бэрг чуть не вздрогнул от неожиданности, но затем, вместо того чтобы оглядываться, предостерегающе вытянул перед собой руку, как бы указывая на нечто необычное в сутолоке теневых и солнечных пятен между древесными стволами. Мягкие широкие шаги приблизились, и в тот миг, когда человек поравнялся с ним, Бэрг поднял ногу, чуть согнул ее в колене и резко выхлестнул вбок ребро ступни. Удар пришелся человеку под нижние ребра; он коротко екнул и упал, прижимая руки к животу. Бэрг выхватил нож из петли на поясе, отрезал длинный конец свисающего стебля и, перевернув неподвижного человека лицом вниз, крепко связал ему руки за спиной. Его движения были точны, быстры, но если бы кто-нибудь спросил Бэрга, какой смысл в них заключен, то он вряд ли смог бы ответить на такой простой вопрос. Он знал, что вскоре пленник очнется, и потому, предупреждая его возможное желание поднять шум, заткнул ему рот толстым пучком травы. Кроме того, Бэрг понимал, что исчезновение двух человек не может долго оставаться незамеченным, и потому следовало срочно придумать, что делать дальше. Пробираться по лесу в поисках связанных корабельщиков и по одному освобождать их было не то чтобы очень рискованно, но, скорее всего, просто поздно. Оставить связанного пленника в лесу, а самому выйти к стоянке и попытаться договориться с их вождем об освобождении своих спутников в обмен на одного заложника? Но и эта попытка, скорее всего, кончится тем, что его самого или вновь подстрелят отравленной стрелой, или пленят и убьют каким-нибудь другим способом. Да и к тому же вступать в переговоры, не зная ни языка, ни обычаев этого племени, было весьма рискованно. Погруженный в эти мысли, Бэрг сидел под деревом и смотрел, как пульсирует налитая кровью жилка на переносице пленника, как ровно вздымается и опадает его мощная грудь, покрытая черно-красным татуированным изображением пятнистого хищника, очень похожего на рысь. Большая блестящая муха опустилась на бровь пленника и, подняв острое суставчатое брюшко, погрузила конический хоботок в красное пятно над переносицей. Бэрг щелчком ногтя вбил насекомое в широкий покатый лоб человека, отчего тот поднял веки и посмотрел перед собой тусклым безразличным взглядом.
Тем временем зверек тоже начал приходить в чувство. Он потянулся, сел и совсем по-человечески поскреб плоскими ноготками то место, куда попала стрела. Но когда Бэрг протянул к нему руку, зверек поджал худые кривые ножки, подобрался, оскалил верхнюю челюсть, выставив два острых желтых клыка, и длинной тонкой лапкой мгновенно смазал его по глазам.
— Ах ты, паршивец! — приглушенно засмеялся Бэрг, едва успев отшатнуться и прикрыть веки.
Зверек возмущенно защелкал языком, выпрямился, дотянулся до ствола и быстро вскарабкался по нему, цепляясь за трещины и обломки сучьев всеми четырьмя лапками.
Глаза пленника тоже постепенно приобретали осмысленное выражение. Они вначале внимательно присмотрелись к маске, налепленной на лице Бэрга и, все поняв, стали наливаться темной кровью мстительного бешенства. Пленник даже попытался издать какой-то яростный звук, но ему удалось лишь прошипеть сквозь плотный кляп какое-то невнятное проклятье, заставившее Бэрга прикрыть уши тремя широко расставленными пальцами, изображавшими лапу Ворона. Он понял, что с этим человеком вряд ли удастся о чем-то договориться, а потому самым лучшим способом избавиться от него оставалось убийство. Но убить безоружного и связанного врага Бэрг не мог. Оставлять его связанным тоже было рискованно: он мог либо подать какой-нибудь знак своим, либо умереть от гнуса или укуса змеи. Оставался только поединок.