Сосед Сафронова, выпив спирт, сидел с расширяющимися глазами, одеревенев.
Потемкин сидел, глядя куда-то туманно, и вдруг улыбнулся подошедшей рыжей официантке…
Заревел вездеход, разворачиваясь на стоянке. Из ресторана, качаясь, крича какую-то странную песню, выбрались Махотин, Сафронов, Николай и полярники. Последним шел якут. Он курил трубку и нес завернутое в брезент оружие.
Обнимаясь, помогая друг другу, вся компания полезла в вездеход…
Высвечивая фарами пустынную ночную дорогу, вездеход помчатся среди черного леса. Из открытых люков его неслись крикни обрывки песен. То вдруг палили из ракетниц и винтовок в черное звездное небо…
Фонари, безлюдные ангары, замерзшая техника. Вездеход медленно подъехал к огромному заснеженному самолету. Брюхо в его хвосте медленно открылось, и вездеход въехал в трюм. Дверцы люка позади него автоматически закрылись…
Люди с трудом выбирались из вездехода, причем Потемкин и огромный, с бритым черепом, гляциолог, успели на память поменяться штанами. Гляциолог бы в черных кожаных штанах якута, а якут в армейских хаки гляциолога.
— Это база их, что ли? — Махотин оглядывал ящики и мешки, укрепленные в стеллажах и лежавшие вповалку на полу.
— Джон! — он поймал светлобородого полярника, который собирался упасть. — Это склад? Бир?
— Бир! — согласился Джон и все-таки лег на мешки.
В стороне слег Николай, рядом упал светлобородый бурильщик. Оставшиеся в живых пробирались вглубь: Сафронов с интересом оглядывал стеллажи. Махотин уже ощупывал ящики. Гляциолог притащил ящик пива и поставил на откидной столик две бутылки.
— Бренди? Виски? — спрашивал он Потемкина, показывая по очереди то одну, то другую бутылку.
Якут указал на виски, а потом на бренди. А потом открыл банку с пивом…
Летчики, переговариваясь, осматривали трюм, пробовали крепления. С удивлением они остановились у столика.
Потемкин спал, сидя, обняв гляциолога и еще одного полярника, не давая им упасть. Рядом, накрывшись полушубком, обнимая карабин, спал Сафронов…
В кабине за штурвалом, крепко сжимая рули, спали Махотин и сам начальник экспедиции.
Летчики, смеясь, стали будить Махотина, вытаскивая его из-за штурвала.
— Парень, все, иди спать, я доведу самолет! — сказал один из них по-английски.
Махотин открыл глаза, огляделся внимательно, вдруг указал вперед:
— Курс на запад! Я женерал Махотин, летим на Андарынь, — его вывели из кабины, держа за руки, прислушиваясь к незнакомому языку. — Что вы меня держите? Меня ранили, это не серьезно, все время на запад…
Начальник экспедиции, очнувшись, с удивлением уставился на летчика. Узнав его, он сказал:
— Извини, Тед, он случайно завелся! Я даже не подумал, что сумею взлететь! Махотин тоже хороший пилот…
Самолет вырулил на взлетную полосу. Тяжело разбежался и поднялся в воздух…
Потемкин открыл глаза и увидел, что сидит за столом и держит, обнимая, двух спящих мужиков. В иллюминаторе светило солнце. Не выпуская спящих, якут заглянул в иллюминатор и увидел внизу облака… Пораженный, он откинулся назад, и все трое медленно съехали с лавки и легли спинами на мешки…
Пели птицы… Яркое солнце освещало невысокие желтые холмы.
Сафронов, вытирая со лба пот, глядел в ужасе из открытого люка: На аэродроме стояло десятка Два грузовых самолетов, среди них несколько военных. В них что-то грузили солдаты…
Зажав рот Николаю, Сафронов встряхнул его, показав кулак. Потемкин очнулся сам, перебираясь через спящих полярников, он бесшумно собирал вещи.
Махотина нашли за ящиками, под одеялом, подняли его молча…
Собрались у люка, не решаясь выйти.
— Господи, это Африка! — прошептал Махотин испуганно. — Военная база…
— Идти по одному к забору, не дожидаясь, к лесу. Если что, прорвемся с боем! — приказал Сафронов. Вдруг он заметил на Потемкине армейские штаны. Потемкин, поняв его взгляд, быстро скинул с себя всю меховую одежду и по пояс голый, в армейских штанах, вышел первый.
Он огляделся, прошел вдоль самолета. Из-за крыла вынырнул джип с солдатами. Крикнув что-то, они махнули Потемкину. Якут, опустив винтовку, тоже махнул им, и, не спеша, пошел с забору.
Спадом, из самолета, обнимая мешок, показался Махотин…
Добежав до леса, задыхаясь, бросая вещи, первым делом встав к деревьям, расстегивая штаны, стали мочиться…
— Боже мой, ну и жара! — Махотин с удивлением разглядывал тропические листья на дереве! — Если это Африка, тогда нам хана…
— Все! — приказал Сафронов. — Уходим еще столько же!
Погони не было, но они, сняв меховые одежды, утирая гот, бежали дальше…
Они стояли на вершине холма, опираясь на оружие. Внизу, вдали, лежал огромный город. Желтый туман висел над ним, а еще дальше, справа, открывался океан…
— И ни черта не понятно, — глядя в бинокль, сказал Сафронов. — Пальмы вижу…
Они стояли и глядели с тревогой и надеждой.
— Похмелиться надо, — сказал Махотин, — тогда и понятно будет.
Сафронов спрятал бинокль:
— Разойдемся по одному, глянем, что за дичь здесь. Вон там, на ручье — привал. — И он первый стал спускаться в долину…