Читаем Повседневная жизнь царских дипломатов в XIX веке полностью

Началась Первая мировая война, русское посольство в Берлине уже прекратило свои полномочия, а консульские работники остались на местах, чтобы помочь русским подданным, оказавшимся на территории враждебной Германии. Барон Шиллинг в суматохе не успел отправить жену с детьми в Швейцарию, и 2 августа, на другой день войны, немцы его арестовали и посадили в тюрьму. Он даже не успел уничтожить самое важное — шифры, но при аресте изловчился и положил их в карман пальто. На следующий день, благодаря настойчивым требованиям супруги, его выпустили на свободу, позволили зайти в консульство, чтобы забрать самое необходимое, и в сопровождении полицейского отправили в Кенигсберг с намерением передать всю семью через линию фронта в Россию. Во время следования поездом до Кенигсберга разрешили разговаривать между собой только по-немецки.

Из Кенигсберга они поехали в Инстенбург, где их бесцеремонно обыскали и, невзирая на протесты, изъяли у консула шифры. Дальше путь лежал в Гумбинен, но перейти линию фронта не удалось — шли бои, дипломат с женой и детьми попал под обстрел своих частей и был вынужден вернуться обратно. Военный губернатор Кенигсберга предложил барону сесть на пароход, отправлявшийся в Данию. Шиллинг согласился, но вскоре выяснилось, что норвежский пароход уже покинул порт Кенигсберга. Пришлось на автомобиле нагонять пароход, делавший стоянку в Пиллау По пути автомобиль снова попал под обстрел, но удалось благополучно сесть на пароход и добраться, наконец, до нейтральной Дании.

В Дании Шиллинга причислили к миссии, и теперь он просил Министерство иностранных дел компенсировать ему потерю личного имущества и багажа — хотя бы в виде курьерской дачи от Бреславля до Копенгагена. На докладной барона красным карандашом оставлена загадочная буква «В». Хочется верить, что это означало «Выдать». Приключения и невзгоды барона Шиллинга демонстрируют, что немцы на службе царской России в критические минуты Великой войны хранили верность присяге и неуклонно выполняли свой служебный долг.

Во время войны 1914 года в клубной ложе мадридского театра оказались почётные консулы самых разных стран, в том числе и стран, воюющих друг с другом. Приглашённый туда русский дипломат Ю. Я. Соловьёв недоумевал, как же будет «разруливаться» эта щекотливая ситуация: дипломаты и штатные консулы враждебных стран обычно даже не раскланивались друг с другом. Но в данном случае никакой враждебности и в помине не было: все консулы были настроены друг к другу дружелюбно и мило разговаривали между собой. Объяснение было простое: все присутствовавшие были испанцами!

Консул в Христиании А. Ловягин в 1915 году получил замечание за непатриотичное поведение — он подписывал норвежские чеки на немецком языке. На это обратили внимание бдительные чиновники из Министерства торговли и промышленности, куда пришли чеки Ловягина. Подписи типа «Der Kaiserliche Generalkonsul A. von Loviagin, Statsrat»[120] на самом деле выглядели одиозно. Шла война с армией того же германского кайзера, и называть себя «генконсулом кайзера» было, конечно, неправильно, хотя Ловягин конечно же хотел назвать себя «императорским консулом». Руководство Министерства иностранных дел было тем более возмущено поведением Ловягина, что тремя месяцами раньше именно за это ему было сделано замечание.

Первая мировая война вторглась в жизнь не только консулов, работавших в непосредственной близости от театра военных действий, но и на Ближнем Востоке, и в далёкой Африке. Консул в Александрии Петров в шифротелеграмме от 4/17 июня 1915 года доложил в Центр о том, что итальянский вице-консул в Яффе оставил русскому консульству в Яффе на хранение свои архивы и архивы французского вице-консульства, поручив присмотр за ними консулу США и внештатным консульским агентам консульства Испании, немцам по национальности. Петров высказывал беспокойство за судьбу архивов союзных консульских учреждений и просил ДЛСиХД поставить в известность соответствующие дипломатические службы о том, что указанные немцы тесно связаны со своим немецким консулом, а тот может пойти на всё, чтобы получить доступ к архивам итальянцев и французов.

<p>Глава вторая. Курьеры</p>

И в нижнем звании бывают герои.

А. В. Суворов

В течение XIX века курьерской службы как таковой в Министерстве иностранных дел практически не было, их функции выполняли либо сами дипломаты, либо случайные «надёжные» люди, оказывавшиеся под рукой у посла или консула. Посланник в Берлине Максим Максимович Алопеус в июне 1806 года извещал А. А. Чарторыйского: «Как только король вернёт проект, барон Гарденберг перепишет декларацию начисто и пошлёт на подпись королю. Затем я отправлюсь в Темпельберг, получу её из рук министра и сразу же отправлю в. с-ву может быть с г-ном Пьятолли, если его слабое здоровье позволит ему немедленно предпринять это путешествие. Этот способ предпочтительнее отправки курьера, так он позволит не привлекать внимания французской партии, которой боится сам король».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Эра Меркурия
Эра Меркурия

«Современная эра - еврейская эра, а двадцатый век - еврейский век», утверждает автор. Книга известного историка, профессора Калифорнийского университета в Беркли Юрия Слёзкина объясняет причины поразительного успеха и уникальной уязвимости евреев в современном мире; рассматривает марксизм и фрейдизм как попытки решения еврейского вопроса; анализирует превращение геноцида евреев во всемирный символ абсолютного зла; прослеживает историю еврейской революции в недрах революции русской и описывает три паломничества, последовавших за распадом российской черты оседлости и олицетворяющих три пути развития современного общества: в Соединенные Штаты, оплот бескомпромиссного либерализма; в Палестину, Землю Обетованную радикального национализма; в города СССР, свободные и от либерализма, и от племенной исключительности. Значительная часть книги посвящена советскому выбору - выбору, который начался с наибольшего успеха и обернулся наибольшим разочарованием.Эксцентричная книга, которая приводит в восхищение и порой в сладостную ярость... Почти на каждой странице — поразительные факты и интерпретации... Книга Слёзкина — одна из самых оригинальных и интеллектуально провоцирующих книг о еврейской культуре за многие годы.Publishers WeeklyНайти бесстрашную, оригинальную, крупномасштабную историческую работу в наш век узкой специализации - не просто замечательное событие. Это почти сенсация. Именно такова книга профессора Калифорнийского университета в Беркли Юрия Слёзкина...Los Angeles TimesВажная, провоцирующая и блестящая книга... Она поражает невероятной эрудицией, литературным изяществом и, самое главное, большими идеями.The Jewish Journal (Los Angeles)

Юрий Львович Слёзкин

Культурология