Вероятно, с некрасивыми женщинам великий князь чувствовал себя свободнее. Или жалел дурнушек, видя в них обездоленных, как и он сам, существ. Оспа, обезобразившая лицо Воронцовой, для Петра только подтверждала ценность избранницы: ведь они пережили одно и то же, а значит, понимают друг друга. Из этой внутренней общности рождались расположение и нежность. Между тем как жена — красавица и умница — вызывала мстительное желание мучить её.
Именно таким способом насолить Екатерине и было поначалу ухаживание за Воронцовой. Однако вскоре простое увлечение превратилось в более прочное чувство. Первой забеспокоилась принцесса Курляндская, сохранявшая привязанность царевича. Как умная женщина, она не могла не понимать, что девушка из влиятельного придворного клана представляет для неё значительную угрозу.
Новая пассия казалась опасной не сама по себе — все признавали её глупость, — а благодаря сановной родне — дяде вице-канцлеру Михаилу Илларионовичу и отцу-сенатору, одному из виднейших русских масонов Роману Илларионовичу. Воронцовы блокировались с Шуваловыми, вместе тесня партию Разумовских и канцлера Бестужева. Появление возле наследника фаворитки из этого лагеря было закономерно.
Происходящее отлично понимали и великая княгиня, и мадемуазель Бирон. Будь у последней такая сильная родня, как у Елизаветы Романовны, и она при своём уме создала бы Екатерине куда больше проблем. Но, по русской пословице, бодливой корове Бог рогов не даёт. Принцессе Курляндской оставалось только кусать локти. Или вставлять влюблённым палки в колёса. Чем она и занялась.
Летом 1756 года Пётр неожиданно сблизился с Матрёной Герасимовной Тепловой, женой Г. Н. Теплова. «Он был в это время в ссоре с графиней Воронцовой и влюблён в Теплову, племянницу Разумовских», — писала Екатерина. На мгновение перед глазами царевича промелькнула дама из другого клана. Если бы ей удалось удержаться, то между наследником и влиятельной придворной партией появилась бы трещина. «Поссорила великого князя с Воронцовой принцесса Курляндская». В данном случае она действовала на руку Екатерине. А Пётр по обыкновению не скрывал от жены подробностей нового романа.
«Когда он захотел свидеться с нею, он спросил моего совета о том, как убрать комнату, и показал мне, что для того, чтобы понравиться этой даме, он наполнил комнату ружьями, гренадерскими шапками, шпагами и перевязями, так что она имела вид уголка арсенала; я предоставила ему делать, как он хочет, и ушла». Зачем великий князь спрашивал совета Екатерины, если не для того, чтобы подразнить её? Он своего добился. Оскорблённая его выходкой женщина бежала с поля битвы, изобразив равнодушие.
Впрочем, связь была недолговечной. «Интрига великого князя с Тепловой продолжалась до тех пор, пока мы не переехали на дачу». Влюблённые расстались, и дама попыталась завязать переписку. Но получив длинное послание, кавалер ужаснулся и пошёл жаловаться жене: «Вообразите, она пишет мне письмо на целых четырёх страницах и воображает, что я должен прочесть это и более того — отвечать на него, я, которому нужно идти на учение... потом обедать, потом стрелять, потом смотреть репетицию оперы и балет... Я ей велю прямо сказать, что у меня нет времени»48.
Комично. Но Екатерине было не до смеха. «К концу Масленой эти любовные похождения начали становиться делом партий»49. Теплову, племянницу Разумовских, подучали писать Петру, искать с ним встречи. А сам великий князь уже начал тяготиться ею. Пришлось жене поддержать усилия принцессы Курляндской. Воронцова была для неё крайне опасна. Поэтому она передала мужу непочтительные слова отца предполагаемой фаворитки, Романа Илларионовича. Тот якобы уверял, что может обратить неприязнь великого князя к себе в милость. «Для этой цели ему стоит только дать обед Брокдорфу, напоить его английским пивом и при уходе положить ему в карман шесть бутылок для Его императорского высочества».
Увидев на балу, что ветреный Пётр Фёдорович перемигивается ещё и с Марией Воронцовой, Екатерина не преминула довести до него слова отца девиц. Великий князь разволновался, попытался обвинить жену во лжи, но услышав подтверждение от принцессы Курляндской, сник. «Это ещё на некоторое время удержало его от связи».