– Шатуны тоже захотели стать гамацу и есть человеческое мясо, – ответил Майк. – Я не захотел стать гамацу, которые съели моего вождя и учителя. Поэтому я ушел искать тебя, Натали.
– Я так счастлива, Майк! – отозвалась Натали.
– Ты направляешься к Соленому озеру, – проницательно заметил индеец. – Я не пойму – зачем? Там совсем нет питьевой воды, и очень мало дичи.
– Я знаю, Майк. Но там есть кое-что получше дичи…
– Ты говоришь о древнем капище зубоклювых?
– Да, о Храме… Я не успела тебе рассказать, Дремлющий Ветер… Мне удалось найти там то, что очень понравилось бы Тому Два Ворона. Я нашла доказательства, что зубоклювые не всегда были бандитами, промышляющими в прериях. У них было великое прошлое…
– Прости, Натали, – перебил ее Майк, – но какое нам дело до великих предков зубоклювых? Они уже давно с духами…
Натали покачала головой, сказала строго, как на уроке:
– Стыдись, Майк! Ты совсем забыл, чему учил тебя великий вождь Том Два Ворона… Он учил, что любознательность делает индейцев сильнее бледнолицых, а лень и нежелание узнавать новое превращают даже бледнолицых в примитивных дикарей.
8
Зубоклювые напали в сумерках, когда накаленный за день воздух вытеснила речная прохлада. Покрытые черными перьями, юркие бандиты сняли из духовых трубок дозорных и ворвались в стойбище. Они вытаскивали из вигвамов сонных женщин, детей и стариков и сгоняли их на вытоптанную до пыли площадку, где обычно индейцы привязывали пленников. Выли старухи, женщины пытались заслонить детей, старики порывались сражаться. Группа юнцов, воспользовавшись суматохой, ускользнула из стойбища и скрылась в сумеречных прериях.
Ни одного воина не осталось в племени. Часть уплыла с Джеком Слепым Бизоном, остальных повел в набег на Большие Гнездовья Ален Холодное Солнце. Племени оставалось только верить, что воины внезапно вернутся и накажут бандитов. Но время шло, звездный клинок вонзился в черноту ночного неба, а помощь не приходила. Окруженные безмолвными конвоирами, индейцы тоже молчали, даже дети перестали плакать. Взрослые угрюмо наблюдали, как зубоклювые вытаскивают из вигвамов разную утварь.
Добычу бандиты складывали неподалеку от пленников. Это внушало последним некоторую надежду. Ведь не собирались же зубоклювые все это нести на себе. Когда безлунная ночь Колорадо перевалила за середину, бандиты закудахтали, пинками куриных лап и тычками копий разбудили спящих. Знаками показали, чтобы люди Племени разбирали поклажу и выстраивались в шеренгу. Плач и крик снова огласили тишину ночи, но конвоиры не церемонились. В ход пошли даже мелкие и острые, как иголки, зубы, которыми были усеяны вытянутые, как клюв, челюсти пернатых бандитов. Повторного укуса никому испытать не хотелось, и вопли затихли.
Дальнейшая судьба пленников прояснилась, когда зубоклювые погнали их вдоль русла великой реки Колорадо, туда, где возвышались Большие Гнездовья. Сами бандиты не любили шума и неукоснительно гасили малейшие его проявления. Большой караван нагруженных собственным добром пленников двигался почти беззвучно. Тропа, которой они шли, то приближалась к берегу, то удалялась. Караван едва не поравнялся с пирогой великого вождя Алена Холодное Солнце, возвращающегося из бесславного набега. Бесстрашный воин крался на пироге вдоль зарослей пугливой ивы, ему совсем не хотелось, чтобы его кто-нибудь увидел. Неудивительно, что в тот момент, когда тропа свернула в глубь прерии, он также не заметил своих соплеменников, угоняемых в рабство.
Вождь прибыл к разоренному стойбищу на рассвете. Едва выпрыгнув из пироги, Ален Холодное Солнце понял, что случилось непоправимое. Стойбище было разорено. Повсюду валялись битые горшки и забытые в суматохе одеяла. Шкуры, покрывающие вигвамы, были сорваны. Сквозь голые ребра жердей проглядывало восходящее солнце. На какое-то мгновение могло показаться, что жители просто бежали, но трупы дозорных, чье дыхание остановили отравленные иглы, выпущенные из духовых трубок, не оставляли надежды. Последней каплей стал втоптанный в пыль оберег, который носила не снимая Дженни Серебряная Роса – скво вождя. Ален Холодное Солнце поднял его, сжал в кулаке, притиснул к груди, словно хотел заглушить боль, разрастающуюся в сердце.
Когда большая пирога уткнулась в берег, великий вождь сидел, поджав ноги и свесив голову на грудь. Он казался мертвым. Сошедший на берег первым, Джек Слепой Бизон окликнул его, но Ален Холодное Солнце не дрогнул ни единым мускулом. Высыпавшие вслед за Джеком воины окружили вождя. В пироге остался только великий шаман Фред Око Тайфуна. Его не интересовала судьба Алена Холодное Солнце. Фред прозревал будущее, в котором ему было отведено особое место. Но крик горя и негодования, который подняли индейцы, все-таки отвлек его от созерцания духов.