Читаем Опечатанный вагон. Рассказы и стихи о Катастрофе полностью

Не справился с жизнью и другой прошедший сквозь Катастрофу автор: весной 1970 года в Париже он прыгнул с моста в воды Сены. В картотеке полиции значилось: «Пауль Лео Анчель, гражданин Австрии, 1920 года рождения, еврей, литератор, в Париже проживал постоянно с 1950 года». Читатели знают его по псевдониму Пауль Целан. Уроженец города Черновцы (сегодня там есть улица его имени), сын лесоторговца, он был воспитан в традиционном еврейском духе, освоил начала иврита. В доме говорили по-немецки, но он знал несколько языков, в том числе русский, и с 28 июня 1940 по 22 июня 1941 года имел советское гражданство. В годы нацистской оккупации потерял родителей и чудом выжил в румынском трудовом лагере. В 1945 уехал из СССР в Румынию, а в 1948, когда в Вене вышел его первый поэтический сборник «Песок из урн», сумел перебраться в Австрию и затем переселился в Париж. Целан жил литературным трудом, писал стихи и много переводил, в частности с русского на немецкий (Блока, Есенина, Мандельштама). Отграниченный от мира грузом пережитого, он старался разложить давившую его тяжесть по строкам стихов.

Одно из самых знаменитых стихотворений Пауля Целана — «Фуга смерти» — не связывается ни в повествовательный, ни в лирический сюжет. Апеллируя к полифонической музыкальной форме, оно подчинено единому трагическому ритму разобщенных голосов: узники и нацисты, бесправные жертвы и опьяненные властью насильники, тип нордический — и ставшие пеплом семиты. Двумерного листа книги и одномерного луча строки не хватает для того, чтобы воссоздать сложную картину Катастрофы (о чем тоже пишет в своем эссе Эли Визель). Образы-эмблемы метят типические ситуации уничтожения — расстрелы у края вырытого пленниками рва, травля собаками, кремация удушенных в газовых камерах и душегубках. Но рядом с жертвами неизменно присутствует палач: он не только убивает, он скучает по семье, пишет письма в далекую Германию, вспоминает свою любовь. Все это противоборствует и сосуществует одновременно: голоса перебивают друг друга, повторяют сказанное, потому что борются с нехваткой координат поэтического текста подобно тому, как найденная европейскими художниками перспектива преодолела отсутствие на холсте третьего измерения.

С жанровой точки зрения, псалом (на иврите техила) означает славословие. Библейские псалмы славят Господа, и даже жалуясь на тяготы судьбы, псалмопевец восхваляет Создателя, поскольку признает Его исключительную способность менять порядок вещей. Псалом Целана тоже обращен к Нему, хотя Он является поэту через Свое отсутствие. Я не знаю, разуверился ли Целан в Боге, но даже если так, безбожие воспитанного в религиозной семье еврея иное, чем мировоззрение потомственного атеиста. Ставший безбожником или критикующий свою религию еврей всю жизнь полемизирует с Богом, которого хочет и не умеет вычеркнуть из картины мира. Таков был Иегуда Амихай, не простивший Богу Катастрофу и в стихах постоянно споривший с Ним.

В «Псалме» Целана поражает другое: как и в Торе, человек у него подобен Создателю, поэтому коль мы — Ничто, то и Он оказывается Никто. Это отражение библейского подобия подчеркивается и в цитированном уже стихотворении Дана Пагиса «У меня был другой создатель… И я убежал к нему… Дым к всемогущему дыму без образа и без тела» («Свидетельство»),

Пауль Целан смотрит на жертвы не глазами Бога, для которого существование избранного Им народа не пресеклось даже после исчезновения шести миллионов и который знает, что ушедшим стало наконец легко. Поэт смотрит на убитых глазами человека и не хочет утешаться счастьем грядущих поколений, для него тот, кто ушел, ушел безвозвратно. В связи с этим различием зрения вспоминаются сетования Иова: «Человек, рожденный женою, краткодневен и пресыщен печалями… Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживет, и отрасли от него отрастать не перестанут. Если и состарился в земле корень его и умер во прахе пень его, то почуяв воду оно зацветет и пустит ветки, будто вновь посаженное. А человек умирает и обессилел; скончался человек — и где он?» (Иов, 14:1, 7—10).

Поэтесса Нелли Закс (1891–1970) родилась в Берлине в семье просвещенного еврея-фабриканта. В юности она была очарована немецким романтизмом и легендами германского Средневековья. Ее кумиром тогда была шведская писательница Сельма Лагерлёф, ей она посвятила свою первую книгу, и она же в 1940 году помогла Нелли Закс эмигрировать в Швецию. Эмиграции предшествовали разлука с родными, вывезенными в концлагерь, и годы жизни в тайнике, где Нелли Закс скрывалась от нацистов. После войны, «вплоть до своей кончины, она жила в той же стокгольмской квартире, куда ее забросила судьба — одинокая, старая женщина в чужом городе, потерявшая друзей, родных, родину, обожженная страшным опытом, поставленная на самую грань безумия»[7].

Гибель семьи и уничтожение народа привели к переосмыслению бытия: ассимилированная еврейка восприняла национально-религиозное мировидение, а ее творчество постоянно возвращалось к ужасам Катастрофы.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Партизан
Партизан

Книги, фильмы и Интернет в настоящее время просто завалены «злобными орками из НКВД» и еще более злобными представителями ГэПэУ, которые без суда и следствия убивают курсантов учебки прямо на глазах у всей учебной роты, в которой готовят будущих минеров. И им за это ничего не бывает! Современные писатели напрочь забывают о той роли, которую сыграли в той войне эти структуры. В том числе для создания на оккупированной территории целых партизанских районов и областей, что в итоге очень помогло Красной армии и в обороне страны, и в ходе наступления на Берлин. Главный герой этой книги – старшина-пограничник и «в подсознании» у него замаскировался спецназовец-афганец, с высшим военным образованием, с разведывательным факультетом Академии Генштаба. Совершенно непростой товарищ, с богатым опытом боевых действий. Другие там особо не нужны, наши родители и сами справились с коричневой чумой. А вот помочь знаниями не мешало бы. Они ведь пришли в армию и в промышленность «от сохи», но превратили ее в ядерную державу. Так что, знакомьтесь: «злобный орк из НКВД» сорвался с цепи в Белоруссии!

Алексей Владимирович Соколов , Виктор Сергеевич Мишин , Комбат Мв Найтов , Комбат Найтов , Константин Георгиевич Калбазов

Фантастика / Детективы / Поэзия / Попаданцы / Боевики