– Я бы сказала, как сильно ненавижу тебя, – тихо произнесла она. – Но ведь никто не снисходит до того, чтобы ненавидеть лошадиный навоз под ногами. Его просто сбрасывают с туфель и идут дальше. Я думала, что сбросила тебя. Какая жалость, что ты спасся! И, тем не менее, я испытываю определенное утешение от мысли, что ты не сгорел дотла в вулкане Стромболи.
– Вот как? – послышалось со всех сторон.
– Теперь ты можешь встретить свою смерть
Пока она говорила, голос ее звучал то выше, то ниже, то громче, то тише. Но теперь красная пелена окончательно спала с ее глаз, и на ее место пришло ледяное спокойствие. Она не доставит ему удовольствия услышать в ее голосе, насколько сильно она его ненавидит. Воистину, он был достоин лишь одного усилия – удара ее клинка. Она решила, что будет целиться в глаза: сначала один, потом второй. И будет наблюдать, как из них вытекает мерзкое желе! После этого она сполна сможет насладиться местью. Но сначала ей нужно было дождаться момента, чтобы ударить.
– Что скажешь о моей композиции? – спросил Диоген. – Между прочим, ты сыграла ее очень красиво. Надеюсь, мне удалось передать контрапунктный огонь, свойственный Алькану[95] в одном из его наиболее консервативных настроений?
– Не зли меня сравнением себя с Альканом, – отозвалась Констанс. – Это сделает твою кончину лишь более мучительной.
На какой-то миг в комнате повисло молчание. А затем:
– Ты права. Это сравнение, должно быть, показалось… впрочем, нет, оно и
В глубине души Констанс не могла поверить – просто не могла понять, как такое возможно – что она
Диоген ничего не говорил. Молчание затягивалось, но, тем не менее, Констанс продолжала выжидать.
– Так Алоизий был прав, – наконец сказала она. – Он предупреждал, что мне следует готовиться к противостоянию. Значит, это был ты в туннелях под Олдхэмом? И это тебя видел Алоизий на дюнах Эксмута? Ты наблюдал за нами!
Тишина.
– Что ж, можешь считать свою месть завершенной. Прими поздравления. Алоизий мертв – благодаря тому существу, которое ты выпустил на свободу. И теперь ты явился сюда, чтобы снова со мной поиграть? Ты думаешь, тебе удастся снова соблазнить меня своими стихами, эффектной эстетикой блюд и интеллектуальными подарками, чтобы, когда настанет нужный для тебя момент, воткнуть мне нож в спину –
– Нет, Констанс.
Она продолжала, не обратив внимания на его ответ.
– О, нет,
Во время этой речи она почувствовала, что гнев ее снова начинает расти. Она заставила себя умолкнуть, чтобы вернуть хладнокровное спокойствие и не упустить тот самый момент, которого она так ждала.
Наконец, Диоген вновь заговорил с ней:
– Прости, Констанс, но ты ошибаешься. Ошибаешься в причине моих поступков и – что совершенно точно – ошибаешься в моих намерениях.
Констанс не ответила. Спокойствие возвращалось к ней. Рука, сжимавшая стилет, все еще была готова ринуться вперед и вонзить смертельный клинок в грудь врага при малейших признаках звука или движения. Годы, проведенные в темных подвалах этого особняка, отточили ее восприятие, поэтому сейчас она обладала чувствительностью кошки. При этом для ее глаз было странно
– Позволь заверить тебя в одном. Я здесь не для того, чтобы отомстить своему брату или кому бы то ни было еще. Больше нет. Теперь у меня другая цель. Твоя ненависть изменила меня. Та твоя невероятная погоня изменила меня. Вулкан изменил меня. Я теперь совершенно другой человек – исправленный и трансформированный. Преображенный, если хочешь. И причина, по которой я здесь, заключается лишь в том, что здесь находишься
Констанс ничего не сказала. Его голос звучал все громче. Казалось, что он приближается. Еще несколько шагов… затем еще…
– Я буду честен с тобой. Это наименьшее, что я могу дать тебе. Наименьшее, что ты заслуживаешь. Кроме того, я не сомневаюсь, что твой высокий интеллект распознал бы любой обман. Но, поверь, когда я закончу, ты удостоверишься, что я говорю правду. Это я тебе обещаю.
Повисла краткая пауза.