Он обострившимся чутьем ощущал исходящую из темноты враждебность. Она предала его, теперь она прятала в своей черной утробе его смерть.
Когда-то Максимов натаскивал его на выработку "чувства врага". Отдавало восточной мистикой, но результат был. Юрка научился шестым чувством, нет, самим нутром чутко улавливать приближение противника.
Макс тогда сказал: «Когда это ощущение сдавит тебя со всех сторон, назовем это "чувство кольца", знай, ты исчерпал свой лимит удачи, настала твоя очередь отдать долг убитым перед тобой. Найди в себе силы и сделай то, что ты должен сделать. Просто настал твой черед умирать, что тут поделаешь».
Юрка отстегнул от ремня короткий фал, перехлестнул через трубу батареи. Кошкой вспрыгнул на подоконник, постоял, прислушиваясь, и мягко толкнувшись, прыгнул в темноту …
…Не дойдя несколько метров до подворотни, он замер. Впереди была смертельная опасность, он почувствовал это кожей. Еще можно было вернуться назад, чутье подсказывало, что несколько минут у него еще есть.
«Успею, – решил он. – Опять Макс был прав, черт его дери! Ладно, будет вам, гады, подарок на прощанье. Обхохочетесь!»
Он сдвинул сумку на поясе и быстро, хоронясь в тени, пошел назад по переулку.
Опять та же подворотня. Юрка заставил себя сделать шаг вперед.
Как-только поровнялся с черным проемом, впереди в переулке вспыхнули фары. Ослепленный, он инстинктивно метнулся в темноту подворотни, срывая "стечкин" с предохранителя. Рявкнул ревун, и он не услышал хлопка за спиной. В нос ударил приторно-сладкий запах.
«Газ! Ну, суки…» – Юрка хотел развернуться и дать очередь в круговую, но ноги заплелись, и он упал.
Чьи-то сильные руки вдавили тело в землю.
Дмитрий пнул неподвижное тело.
– Пофигу, Митяй. Спит, как сурок. И еще минут пятнадцать проваляется.