Две большие деревни — Джиха и Такоэ — почти каждый день переходили из рук в руки. К моему приезду первое сельцо принадлежало императорским войскам, второе — южанам. Все дома Джихи были заняты самураями в фиолетовых доспехах. Пешие мечники, конница, пушки и ящики с порохом, палатки виднелись со всех сторон. Наши силы вместе с союзниками составляли сто сорок тысяч человек. У Такахисы, по донесениям разведки, было двести тридцать тысяч солдат. Большая часть из них — насильно мобилизованные крестьяне, но мне от этого не легче. Намечается натуральная битва народов, самое масштабное сражение за все Средневековье. Насколько я помнил, предыдущий рекорд принадлежал Тимуру с Тотхамышем — от двухсот до трехсот тысяч человек. Мы же этот рекорд собирались побить.
Сразу по приезде прошелся по деревне. В центре Джихи обнаружил закрытое специальной крышей засохшее и обугленное дерево. Как мне тут же рассказали, этому дереву пятьсот лет, в свое время в него попала молния. Дерево погибло, зато поселок не загорелся и уцелел. Потому жители считают, что в дереве обитает ками, охраняющее Джихи. Ками соответствующим образом почитается, вокруг дерева натянута веревка с бумажными лентами сидэ, рядом стоит алтарь для приношений.
Мне выделили самый лучший дом — старосты. Он был построен из дерева, соломы и местной грязи, по ошибке названной глиной. У дома не было фундамента — крестьяне просто положили несколько камней в основание, после чего соорудили дом на ножках, как табуретку. Тонкие стены сделаны из соломы и обмазаны все той же грязью. Все отличие жилища старосты от соседей — что глины не один слой, а несколько. Пол из рисовой соломы, крыша из нее же. Любопытно, в Киото есть целая гильдия специальных парикмахеров, которые ползают по крышам с ножницами и делают дому модную прическу. В каждой провинции Японии своя мода на домовые прически. В самых стильных зданиях садовник высаживал прямо на крыше цветы. Солома быстро гниет, от дождей образуется компост, и цветы хорошо растут. Только надо не забывать пропалывать.
А зимой не стоит забывать очищать кровлю от снега — иначе она рискует провалиться. В доме старосты в крыше было специальное окно — оно работало зимним выходом, когда вся оставшаяся часть жилища уже завалена снегом. Это окно стало отличным наблюдательным пунктом, откуда открывался хороший вид на перешеек, рощи и берега обоих озер.
После экскурсии по деревне я собрал генералов. Стоя на чердаке, я взял в руки карту местности и начал изучать ориентиры, связывая в одно целое то, что я видел на бумаге, и то, что я видел в окне. Все дефиле Хиро с военачальниками решили перекрыть пятью насыпными редутами по одному на каждые два километра. Между редутами саперные сотни начали рыть укрепленные деревом переходы. В итоге получался эдакий вытянутый гуляй-город. Третий раз мы играем «от обороны», и сейчас я вовсе не уверен в благоприятном исходе. Ведь численность неприятеля превышает нашу в два раза!
— На каждый редут мы ставим по десять орудий, — тем временем пояснял мне Симодзумо. — Во втором и четвертом бастионах дополнительно стоят по «Вулкану» с пулеметными командами. Пороховые погреба сделаны возле третьего и пятого бастионов.
— Когда будут завершены все работы? — поинтересовался я.
— Завтра к вечеру.
— Если враг даст нам отсрочку, пусть саперы потрудятся заминировать подходы к нашим позициям.
Тут же пришлось проводить инструктаж по основам минирования для рёсуев саперов. Показал чертеж простейшего фугаса со щебенкой и доской с гвоздем. Вражеский солдат наступает на качающуюся доску, вбитый гвоздь упирается в кресало, огниво дает искру, бочонок с порохом взрывается. Поражающие элементы — каменные осколки — убивают и калечат всех вокруг.
Саперы все внимательно выслушали, записали и отправились работать. Сколько живу на островах — до сих пор поражаюсь японской послушности и исполнительности. Партия сказала «надо» — комсомол ответил «есть!». Сказали воевать с американцами во Вторую мировую — будем воевать. Император подписал капитуляцию? Штык в землю, возвращаемся к мирной жизни. Казалось бы, твою страну оккупировал враг, иди в партизаны, воюй. Ан нет. Микадо не велел. И эта нация дала миру пилотов-камикадзе! Парадокс.
Перед сном успокаивал себя каллиграфией. Рисовал число «четыре» — в иероглифической записи оно считается несчастливым, потому что в общепринятых китайских правилах чтения звучит как «си» — «смерть». Вот такое развлечение. Ночь прошла спокойно, а утром я отправился на инспекцию.