Читаем Микадо. Император из будущего полностью

— Но последняя позиция, насколько я понимаю, входит в противоречие с догматом о всемогуществе Бога. Почему он не смог создать такой мир, где одновременно существовала бы свобода воли и отсутствовало зло?

— Совершенно верно. Более того, совершенно невозможно понять, зачем, еще до появления людей, Всевышний создал дьявола, призванного творить беды роду людскому? Господь должен был знать, чем обернется создание падшего ангела! Змей соблазнит Еву, Ева Адама, состоится грехопадение, рождение Христа, искупительная жертва — и вот уже священники полторы тысячи лет продают билеты в рай, ни разу там не побывав!

— Это вы про индульгенции?

— Индульгенции, инквизиция, Крестовые походы… Только в ниппонской тюрьме я смог со стороны взглянуть на наше вероучение и мать-Церковь. Взглянул и ужаснулся. Более противоречивых, лживых и лицемерных догматов нет ни в одной другой религии!

— Ну, это вы хватанули.

— Вовсе нет. Откройте Августина. Этот святой пытается оправдать Бога, заявляя, что он пребывает в особой вечности, где нет времени и изменений. И в этой вечности Бог видит всю человеческую историю — сразу от начала до самого конца. Видит, но не вглядывается.

— То есть потенциально он всеведущ, но на мелочи не разменивается?

— Именно. Но если допустить существование такой вечности, то зачем вообще творить мир? Должна быть потребность, незавершенность! А если Бог не завершен, то какой же он Бог? И есть ли он вообще или это только наши фантазии, призванные ответить на вопросы, на которые может и не быть ответов!

За окном раздался громкий крик и свист меча. Мы оба встали и заглянули в проем. Во дворе совершал сэппуку глава гвардейцев Го-Нары. Вернее, уже совершил, ибо его голова катилась по каменным плитам, а из перерубленной шеи бил фонтан крови. Помощник протирал меч, а вокруг циновки с телом толпились аристократы, жадно глядя на церемонию. Вот стервятники!

К моему удивлению, Родригес воспринял харакири вполне спокойно, без истерики. Ояпонился, видимо.

— Так на чем мы остановились… Вы перешли в лагерь атеистов? Отрицаете существование сверхъестественных сущностей?

— Скажем так, сомневаюсь. Без сильных, убедительных аргументов, которые я могу «пощупать», — увольте.

— Воздух тоже нельзя пощупать. Однако вы им дышите.

— То, что нельзя познать сегодня, не значит, что нельзя познать завтра.

— Браво!

— Перед своим отъездом в Азию я слышал, что в Европе уже проводились опыты по измерению упругости воздуха. Кажется, Блез Паскаль и его зять Флорен Перье во Франции померял давление воздуха с помощью торричеллиевской трубки, заполненной ртутью.

— Торричеллиевской?

— Да, по имени Эванджелиста Торричелли, ученика Галилея.

Опа! А ведь Галилей еще жив и проживет лет тридцать. Вот если бы великого ученого перехватить до того, как он переберется из спокойной Венеции во Флоренцию, где его начнет плющить инквизиция, и увезти в Японию. Погасить его огромные долги, дать возможность построить обсерваторию… Это же какая польза для мировой науки! Вместо того чтобы вторую половину жизни собачиться с кардиналами и папой (те даже создадут комиссию по вопросу — не грешно ли смотреть в телескоп?), сидеть в тюрьме под следствием, а потом под домашним арестом, Галилей откроет истинную природу комет, [73]напишет важные труды по кинематике и сопротивлению материалов…

Надо ускорить отправку японского посольства в Европу. Это же какие возможности по переманиванию ученых открываются! Галилей, Парацельс… Коперника, увы, уже не спасти — у него парализована правая половина тела, зато можно заполучить Герарда Меркатора — знаменитого географа и картографа, автора первых глобусов Земли и Луны, а также изобретателя проекции Меркатора. [74]

Кого-то можно просто перекупить — вроде Галилея, у которого огромные долги. Кого-то заинтересовать научными открытиями. Например, Парацельс, вместо того чтобы заниматься бесполезной гомеопатией, с удовольствием подключится к изобретению лекарств. Только намекни ему о бактериях, вирусах — не вытащишь из лаборатории Акитори. Решено! Отправляю великое посольство. Во главе поставлю брата Хайру, дам ему двух помощников — Фарлоу и Родригеса. Пусть откроют представительство в Англии. Морская держава, без религиозного экстремизма и инквизиции. С большим и относительно современным парусным флотом. И без каких-либо представлений о секретности. Бери и копируй изобретения. Со всей Европы! Значит, мне нужен португалец! Весь, с потрохами.

А тем временем Родригес что-то рассказывал, увлеченно размахивая руками. В его глазах горело то самое фанатичное пламя. Только теперь с обратным знаком. Усилием воли я вернулся в разговор.

Перейти на страницу:

Похожие книги