Читаем Medium Raw полностью

Who will work these fields?

No. Really. Somebody’s going to have to answer that question soon.

If, somehow, we manage to bring monstrously evil agribusinesses like Monsanto to their knees, free up vast tracts of arable land for small, seasonal, sustainable farming, where’s all the new help coming from? Seems to me, we’re facing one of two scenarios. Either enormous numbers of people who’ve never farmed before are suddenly convinced that waking up at five a.m. and feeding chickens and then working the soil all day is a desirable thing. Or, in the far more likely case, we’ll revert to the traditional method: importing huge numbers of desperately poor brown people from elsewhere—to grow those tasty, crunchy vegetables for more comfortable white masters. So, while animals of the future might be cruelty-free, which would allow those who can afford to eat them to do so with a clean conscience, what about life for those who will have to shovel the shit from their stalls?

Okay. Let’s say the entire American economy upends itself in fabulous and unpredictable ways, that America suddenly craves fresh vegetables with the ferocity it now has for chicken parts (or anything else) fried in batter—that the boards of directors and top management at Monsanto and Cargill and Con-Agra and Tyson and Smithfield are all indicted, convicted, and packed off to jail (something I’d very much like to see, by the way) for…I don’t know…criminal mediocrity. That farming suddenly becomes the profession of choice for a whole new generation of idealistic Americans. Groovy. I know I’m for it.

I am a proud hypocrite. I feed my two-and-a-half-year-old daughter exclusively organic food. My wife is Italian. Around my house, we’re more than willing to wait until next year for fresh tomatoes. We enjoy the changing of the seasons and the bounty of the surrounding Hudson Valley—and, of course, the bounty of Spain and Italy as well, readily available at Agata and Valentina, the fantastic but nosebleed-expensive Italian market in our neighborhood, New York’s Upper East Side. This celebrity-chef thing is a pretty-good-paying gig.

But what about the Upper Peninsula of Michigan? Or somewhere on the margins of Detroit? What if I were an out-of-work auto worker, living on public assistance or a part-time job? At least I have time to dig a “victory” garden, right? What does Alice suggest I do if I don’t live in the Bay Area, my fields turgid with the diverted waters of the Colorado River?

Not a problem! “You have to think of a different kind of menu,” says Alice. “You eat dried fruit and nuts. You make pasta sauces out of canned tomatoes…you’re eating different kinds of grains—farro with root vegetables. All the root vegetables are there, and now, because of the heirloom varieties, you can have a beautiful winter palette…Turnips of every color and shape! Carrots that are white and red and orange and pink! You have different preparations of long-cooking meat…Cabbages!…”

Basically, you can eat like a fucking Russian peasant, is what she’s saying. I don’t know if that’s what they want to hear in the Upper Peninsula of Michigan or Buffalo.

And…what about the healthy, pure, wholesome, and organic foods that Alice says I should be buying—particularly if I have children? If I’m making an even average wage as, say, a sole-providing police officer or middle manager? Regular milk is about four bucks a gallon. Organic is about twice that. Supermarket grapes are about four bucks a bunch. Organic are six. More to the point, what if I’m one of the vast numbers of working poor, getting by in the service sector? What should I do? How can I afford that?

Asked this very question directly, Alice advises blithely that one should “Make a sacrifice on the cell phone or a third pair of Nike shoes.”

It’s an unfortunate choice of words. And a telling one, I think. You know, those poor people—always with their Nikes and their cell phones. If only they’d listen to Alice. She’d lead them to the promised land for sure.

What else should we be doing? Alice says we should immediately spend 27 billion dollars to ensure every schoolchild in America gets a healthy, organic lunch. More recently, she added to this number with the suggestion that fresh flowers on every lunchroom table might also be a worthwhile idea.

This is, after all, “more important than crime in the streets. This is not like homeland security—this actually is the ultimate homeland security. This is more important than anything else.”

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мсье Гурджиев
Мсье Гурджиев

Настоящее иссследование посвящено загадочной личности Г.И.Гурджиева, признанного «учителем жизни» XX века. Его мощную фигуру трудно не заметить на фоне европейской и американской духовной жизни. Влияние его поистине парадоксальных и неожиданных идей сохраняется до наших дней, а споры о том, к какому духовному направлению он принадлежал, не только теоретические: многие духовные школы хотели бы причислить его к своим учителям.Луи Повель, посещавший занятия в одной из «групп» Гурджиева, в своем увлекательном, богато документированном разнообразными источниками исследовании делает попытку раскрыть тайну нашего знаменитого соотечественника, его влияния на духовную жизнь, политику и идеологию.

Луи Повель

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Самосовершенствование / Эзотерика / Документальное
10 мифов о КГБ
10 мифов о КГБ

÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷20 лет назад на смену советской пропаганде, воспевавшей «чистые руки» и «горячие сердца» чекистов, пришли антисоветские мифы о «кровавой гэбне». Именно с демонизации КГБ начался развал Советской державы. И до сих пор проклятия в адрес органов госбезопасности остаются главным козырем в идеологической войне против нашей страны.Новая книга известного историка опровергает самые расхожие, самые оголтелые и клеветнические измышления об отечественных спецслужбах, показывая подлинный вклад чекистов в создание СССР, укрепление его обороноспособности, развитие экономики, науки, культуры, в защиту прав простых советских людей и советского образа жизни.÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷

Александр Север

Военное дело / Документальная литература / Прочая документальная литература / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Покер лжецов
Покер лжецов

«Покер лжецов» — документальный вариант истории об инвестиционных банках, раскрывающий подоплеку повести Тома Вулфа «Bonfire of the Vanities» («Костер тщеславия»). Льюис описывает головокружительный путь своего героя по торговым площадкам фирмы Salomon Brothers в Лондоне и Нью-Йорке в середине бурных 1980-х годов, когда фирма являлась самым мощным и прибыльным инвестиционным банком мира. История этого пути — от простого стажера к подмастерью-геку и к победному званию «большой хобот» — оказалась забавной и пугающей. Это откровенный, безжалостный и захватывающий дух рассказ об истерической алчности и честолюбии в замкнутом, маниакально одержимом мире рынка облигаций. Эксцессы Уолл-стрит, бывшие центральной темой 80-х годов XX века, нашли точное отражение в «Покере лжецов».

Майкл Льюис

Финансы / Экономика / Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / О бизнесе популярно / Финансы и бизнес / Ценные бумаги