Читаем Край земли полностью

Михеев говорит таким тоном, точно перед нами простираются красоты, созданные им, Михеевым, своими руками или он, по крайней мере, хозяин этих нагроможденных друг на друга снежных вершин и струящейся между ними в стремительном течении прозрачной массы воды. Впрочем, это чувство хозяина при разговоре о красотах северных земель можно заметить в речах большинства из тех, кто проводит здесь много времени. Любовь к этим местам, к их необычайно спокойной красоте, подавляющей своей величавой дикостью, вселяет в энтузиастов севера какое-то чувство нераздельной собственности над необозримыми полярными просторами.

Гордиться есть чем. Едва ли здесь менее красиво, чем на прославленных по всему миру и воспетых величайшими художниками слова норвежских фьордах. Правда, здесь нет ярких зеленых склонов и тонущих в них крошечных беленьких домиков с красно-синим полотнищем неизменного флага, треплющимся на высоком, как мачта, флагштоке, какие украшают берега фьордов южной Норвегии. Здесь нет сочных пятен светло-зеленых лугов и пенистых ниточек водопадов, разнообразящих величественные виды северной Норвегии. Но ни в южных ни в северных фьордах нельзя увидеть такого подавляющего величия суровой природы, таких неприступных в холодном сиянии гор.

Постукивая Болиндером, «Новая Земля» быстро идет проливом, то разливающимся в широкое озеро, то сходящимся в узкий быстрый поток, сжатый отвесными стенами берегов.

Попутное течение подгоняет нас так, что лаг накрутил за первый час нашего пути в проливе одиннадцать миль. Это небывалая скорость для нашего ледового бочонка.

Капитан не уставая расхаживает по мостику. Мне надоело слушать его восторженные восхваления Матшарских красот, и я устроился в самом уютном месте спардека – между рубашкой дымовой трубы и стенкой штурманской рубки. Здесь тепло от выхлопных газов, и рубашка защищает от встречного ветра. Временами, когда порыв ветра, изловчившись, захлестывает за рубку, острый холодок прохватывает до костей, поддувая под подол широкой малицы. Где-то внизу на баке воет собака и доносится монотонный неразборчивый говор кривого Вылки. Его собеседника не слышно.

Вылка говорит один, временами его слова прерываются каким-то бульканьем, точно Вылка всхлипывает.

– Сюсай, длуг ли ты мине, аль ни длуг?… Я сто казал – дай водка. Ты дал ли, ни дал ли?… Ни дал – манил… ай, не хороса. Я циловек ли, нет ли, как думaес? Я так думаю – циловек. Тогда зацем манил мине, зацем водка мала давал… Ты думaес, я пьяная? нет я пьяная… ни длуг ты мине, коли думаес, я пьяная…

Тут, наконец, собеседник Вылки подал голос:

– Иди к чертям, Михайла; сказал: завтра угощу еще, а сейчас иди спать.

– Какой спать, не стану я спать, а водка нада.

Вылка забубнил все сначала. Потом его шатающаяся нескладная фигура показалась на баке. Покачнувшись, он наступил на спящую собаку; собака вскинулась и завыла. Вылка схватил ее за загривок и стал злобно бить. Он бил ее кулаком и ногой. Собака неточно визжала. А рядом с Вылкой, не обращая на него никакого внимания, стоял Алексей Антипин. Достав из чехла большую подзорную трубу, Антипин старательно пристроил ее к борту, наводя на узкий разлог губы, славящейся большим количеством белухи.

Вылке надоело бить собаку, и, нагнувшись к борту рядом с Антипиным, он стал ему что-то гнусавить своим неразборчивым говором. Антипин зло матюкнулся. Вылка сел прямо на грязную, скользкую от собачьих нечистот палубу. Он громко, пьяно всхлипывал, и из его единственного глаза катились крупные слезы.

Мимо меня, не замечая меня за трубой, прошла длинная сутулая тень, направляясь к матросскому кубрику.

– Ramona, du bist…

Тень остановилась у трапа в кубрик, и послышалось повелительное в нос:

– Толлля!… Опять спит, чорт его побери.

Совершенно неожиданно за моей спиной послышалось кряхтенье и высунулась борода Черепанова. Оказывается, он все время сидел у меня за спиной. Черепанов потянулся, сбросил с головы капюшон малицы.

– Барон гневаются! – добродушно пробурчал Черепанов и не спеша побрел вниз.

Вдали на востоке блестит темная полоса Карского моря. На левом берегу, у самого конца пролива, к пологому склону горы прилепились серые, едва отличимые от общего фона постройки. За ними остро упирается в небо тонкая игла радиомачты. Это постоянная полярная геофизическая обсерватория Маточкин Шар. Самая северная обсерватория в мире.

Михеев подошел в рубке штурвального.

– Лево руля!

– Есть лево руля.

– Еще лево!

– Есть еще лево.

Бот совсем повернулся к северному берегу пролива. На носу появилась фигура вахтенного матроса с лотом в руках. Началась перекличка между мостиком и баком. Через десять минут боцман загромыхал брашпилем, стравливая якорный канат. Мы стали прямо против обсерватории. Невдалеке чернеет отчетливый и стройный силуэт «Таймыра».

7. ППГО: МАТШАР

Ясным солнечным утром 19 августа мы сели в фансбот. Капитан бесконечно прихорашивался в каюте, и сквозь открытый настежь кап было слышно, как он отбрехивался от нашего поторапливания.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Вечный капитан
Вечный капитан

ВЕЧНЫЙ КАПИТАН — цикл романов с одним героем, нашим современником, капитаном дальнего плавания, посвященный истории человечества через призму истории морского флота. Разные эпохи и разные страны глазами человека, который бывал в тех местах в двадцатом и двадцать первом веках нашей эры. Мало фантастики и фэнтези, много истории.                                                                                    Содержание: 1. Херсон Византийский 2. Морской лорд. Том 1 3. Морской лорд. Том 2 4. Морской лорд 3. Граф Сантаренский 5. Князь Путивльский. Том 1 6. Князь Путивльский. Том 2 7. Каталонская компания 8. Бриганты 9. Бриганты-2. Сенешаль Ла-Рошели 10. Морской волк 11. Морские гезы 12. Капер 13. Казачий адмирал 14. Флибустьер 15. Корсар 16. Под британским флагом 17. Рейдер 18. Шумерский лугаль 19. Народы моря 20. Скиф-Эллин                                                                     

Александр Васильевич Чернобровкин

Фантастика / Приключения / Морские приключения / Альтернативная история / Боевая фантастика
Фараон
Фараон

Ты сын олигарха, живёшь во дворце, ездишь на люксовых машинах, обедаешь в самых дорогих ресторанах и плевать хотел на всё, что происходит вокруг тебя. Только вот одна незадача, тебя угораздило влюбиться в девушку археолога, да ещё и к тому же египтолога.Всего одна поездка на раскопки гробниц и вот ты уже встречаешься с древними богами и вообще закинуло тебя так далеко назад в истории Земли, что ты не понимаешь, где ты и что теперь делать дальше.Ничего, Новое Царство XVIII династии фараонов быстро поменяет твои жизненные цели и приоритеты, если конечно ты захочешь выжить. Поскольку теперь ты — Канакт Каемвасет Вахнеситмиреемпет Секемпаптидседжеркав Менкеперре Тутмос Неферкеперу. Удачи поцарствовать.

Болеслав Прус , Валерио Массимо Манфреди , Виктория Самойловна Токарева , Виктория Токарева , Дмитрий Викторович Распопов , Сергей Викторович Пилипенко

Фантастика / Приключения / Альтернативная история / Попаданцы / Современная проза
1917, или Дни отчаяния
1917, или Дни отчаяния

Эта книга о том, что произошло 100 лет назад, в 1917 году.Она о Ленине, Троцком, Свердлове, Савинкове, Гучкове и Керенском.Она о том, как за немецкие деньги был сделан Октябрьский переворот.Она о Михаиле Терещенко – украинском сахарном магнате и министре иностранных дел Временного правительства, который хотел перевороту помешать.Она о Ротшильде, Парвусе, Палеологе, Гиппиус и Горьком.Она о событиях, которые сегодня благополучно забыли или не хотят вспоминать.Она о том, как можно за неполные 8 месяцев потерять страну.Она о том, что Фортуна изменчива, а в политике нет правил.Она об эпохе и людях, которые сделали эту эпоху.Она о любви, преданности и предательстве, как и все книги в мире.И еще она о том, что история учит только одному… что она никого и ничему не учит.

Ян Валетов , Ян Михайлович Валетов

Приключения / Исторические приключения