— Слушаюсь, сэр, — сказал Хал и вдруг, когда управляющий уже отходил, выпалил: — Как вы думаете, мистер Картрайт, у Мак-Дугалла есть какие-нибудь шансы?
— Не знаю, — удивленно ответил управляющий. — Надеюсь, что нет. Уж не собираетесь ли вы голосовать за него?
— О нет! Я республиканец, можно сказать, с колыбели. Но мне интересно, не слыхали ли вы каких-нибудь разговоров его приспешников.
— Вряд ли при мне кто-нибудь станет вести такие разговоры. А вы интересуетесь политикой?
— В некотором роде да, сэр. Этим даже объясняется в мое увечье.
— Как так? Подрались, что ли?
— Нет, сэр, но, видите ли, мистер Стоун хотел, чтобы я разведал настроение здесь в поселке. Он и посоветовал мне завязать руку и уйти с работы.
Управляющий не мог удержаться от смеха. Потом он оглянулся по сторонам:
— Будьте осторожнее: об этом так болтать не следует!
— Я полагал, что могу вполне довериться управляющему, — сухо ответил Хал.
Собеседник смерил его проницательным взглядом. И Хал, начинавший уже понимать, что такое политический демократизм, набрался смелости и посмотрел ему прямо в глаза.
— Толковый парень, — сказал, наконец, Картрайт, — войдите тут в курс всего, научитесь быть полезным, и я позабочусь, чтобы про вас не забыли.
— Очень рад, сэр. Большое спасибо.
— Может, назначим вас уже теперь регистратором в избирательную комиссию. Это три доллара в день, не шутка!
— Чудесно, сэр! — И Хал не забыл улыбнуться. — Я слышал, сэр, что вы мэр Северной Долины.
— Да.
— А мировой судья — один из служащих в вашем магазине? Вот что, мистер Картрайт, если вам понадобится заведующий отделом здравоохранения или главный живодер, я к вашим услугам, как только вылечу руку.
И Хал пошел своей дорогой. Такое балагурство со стороны шахтерского подручного было, разумеется, чудовищной наглостью. Управляющий долго стоял и смотрел ему след, недоуменно хмуря брови.
7
Ни разу не обернувшись назад, Хал дошел до магазина. «Торговая компания Северной Долины» — гласила вывеска над входом. В лавке в эту минуту находилась покупательница сербка, пальцем показывавшая, какой ей нужен товар, да еще две девочки литовки, которым отвешивали фунт сахару. Хал шагнул к продавцу, пожилому человеку С желтыми усами в темных пятнах от табачной жвачки.
— Доброе утро, судья.
— Э, что? — повернулся к нему Сайлес Адамс, мировой судья города Северная Долина.
— Судья, — спросил Хал, — что вы думаете о выборах?
— Ничего не думаю. Я занят делом: отпускаю сахар.
— А вы не знаете, кто-нибудь здесь настроен голосовать за Мак-Дугалла?
— Если есть такой, так пусть он мне на глаза не попадается!
Хал улыбнулся:
— Что я слышу в нашей свободной американской республике?!
— В этих местах нашей свободной американской республики людям дана свобода добывать уголь, а не лезть голосовать за такого сукина сына, как Мак-Дугалл!
Завязав мешочек с сахаром, мировой судья сунул в рот новую порцию табачной жвачки и обратился к Халу:
— Вам чего?
Чтобы иметь предлог поторчать в магазине и тоже дать работу своим челюстям, Хал спросил полфунта сушеных персиков. Пока ему это взвешивали, он уселся на прилавок.
— Знаете, — сказал он, — я ведь тоже работал в бакалейной лавке.
— Вот как? Где же?
— Петерсон и Компания в Уэстерн-Сити. — Хал так часто это повторял, что уже сам начинал верить.
— А хорошо там платят?
— Ничего, не плохо. — Но тут, спохватившись, что не имеет ни малейшего понятия, сколько должен получать продавец бакалейной лавки, Хал поспешил перевести разговор на другую тему: — Беда вот с рукой — я ее вывихнул.
— Как так?
Общительностью продавец не отличался, но Хал не отступал. Ведь не может же быть, чтобы человек в сельской лавке упустил случаи поболтать о политике, хотя бы с подручным забойщика.
— Объясните мне, пожалуйста, — сказал Хал, — что тут получилось с этим Мак-Дугаллом?
— Получилось то, — сказал судья, строго глядя на юного шахтера, — что Компания против него. А ты, знать, тоже лезешь в политику? — ворчливо спросил он. Однако в веселых карих глазах собеседника сверкало столько неподдельного любопытства, что судья почувствовал соблазн поговорить о пороках этого кандидата в конгрессмены. Завязался разговор, и вскоре в него вступили и другие люди в лавке: Боб Джонсон, совмещавший должность местного бухгалтера с должностью почтмейстера, и Джек Предович, галицийский еврей, из попечительского совета школы, знавший названия всех основных бакалейных товаров на пятнадцати языках.
Хал слушал список преступлений политической оппозиции графства Педро. Кандидат ее — Мак-Дугалл — приехал некогда в этот штаг пройдохой-картежником, а теперь разъезжает всюду и произносит в церквах речи о моральном состоянии местного населения!
— А сам, как и районный председатель их партии, имеет три семьи в Педро! — возмущенно заявил Сайлес Адамс.
— Что ж, — решился возразить Хал, — если люди не врут, то кандидат республиканцев тоже не святой! Говорят, на съезде он был пьян как стелька.