Читаем Кэш полностью

— Он же куплен, неужели не понимаешь? — повысил голос Олег Николаевич, не обращая внимания на предостерегающие жесты Кириллова.

— У следствия его показания сомнений не вызывают. Суд может не принять их во внимание, но это уже дело суда. Из свидетелей вы перешли в разряд обвиняемых. По старым правилам я сейчас обязан бы взять вас под стражу, но либерализация уголовного законодательства, недавно проведенная президентом, этого не рекомендует. Поэтому ограничусь подпиской о невыезде. Будьте любезны, автограф!

Михеев расписался на официальном бланке, а на перекидном календаре следователя написал: «Нужно поговорить». «Завтра, 14–00, у памятника Грибоедову на Чистых прудах», — сразу ответил Кириллов, вырвал листок и сжег его в пепельнице.

Назавтра без четверти два Олег Николаевич подъехал на Чистые пруды, оставил машину у Главпочтамта и подошел к памятнику Грибоедову. Подмораживало, вдоль булвара тянул ледяной ветер. Поглубже надвинув шляпу и подняв воротник кожаного мехового пальто, он прохаживался возле памятника, нетерпеливо поглядывая на часы.

Вчерашний вызов в СКП, процедура опознание и даже возбуждение против него уголовного дела не то чтобы совсем не обеспокоили Олега Николаевича, но вызвали у него глубокое недоумение. Кириллов прекрасно знал, чем он связан с Михеевым. И если Олег Николаевич откроет рот, Кириллов загремит в лагерь первым и на много лет больше, чем Михеев. А тогда зачем вся эта мрачноватая комедия?

В два часа Кириллова не было. В два пятнадцать не было. Он появился только в двадцать минут третьего и не от метро, а откуда-то сбоку. Студент и студент в китайском пуховике и облезлой пыжиковой ушанке.

— Опаздываешь, Саша, это невежливо, — укорил Олег Николаевич. — Я тебе не влюбленный, чтобы ждать по полчаса.

— Я не опоздал. Пришел даже раньше вас. Провел некоторое оперативное мероприятие.

— Какое?

— На профессиональном языке оно называется контрнаблюдением. Вроде всё чисто, слежки за вами нет. Но на всякий случай давайте погуляем по бульвару.

Он подхватил Михеева под руку и повлек по пустынной аллее.

— Ну? — сказал Михеев. — Я жду. Что за цирк ты вчера устроил?

— Почему цирк? Совсем не цирк. Ты, Олег Николаевич, человек свободный, что хочешь, то и делаешь. А я служивый. Мне приказали, я выполняю.

— Не пори ерунды! Дела почти десятилетней давности по случайности не всплывают. Сначала какой-то аноним подбрасывает вам платежки, потом неожиданно появляется курьер.

— Но платежки настоящие, — заметил Кириллов. — И курьер настоящий.

— Таких анонимок приходят в СКП десятки, если не сотни! И только одной этой почему-то дают ход. Почему, Саша?

— Я и сам задавал себе этот вопрос. Ответ у меня только один. И ты его знаешь.

— Проплатили?

— Да, занесли.

— Кому?

— А вот об этом мы можем только гадать. Тому, кто может отдавать приказы следователям.

— Сколько?

— Олег Николаевич, ну и вопросы ты задаешь! Откуда я знаю? Много. У нас на мелочи не размениваются.

Михеев задумался. Это было похоже на правду. Во всяком случае, логически всё объясняло. Но кому понадобилось выстраивать против него такие сложные и очень дорогостоящие комбинации? Пятьдесят тысяч долларов, чтобы засветить его в «Финансах». Неизвестно сколько, но уж никак не меньше, чтобы всплыло это старое дело. Найти курьера в многомиллионной Москве и притащить его на опознание — тоже очень не даром. Был только один человек, способный на это. И этим человеком был Георгий Гольцов. Но почему, почему?! Он же ничего не знал. Он не знал ничего! А чего не знают, того нет.

— Ладно, Саша, хватит гадать, давай по сути, — предложил Олег Николаевич. — Можно закрыть дело?

— Всё можно. Кроме того, что нельзя, — привычной присказкой отозвался следователь. — Тут два пути. Можно потянуть время, чтобы к суду истек срок давности. Отмазка у меня железная: руки не дошли. Знаешь, сколько дел в работе у каждого следователя? Но могут не дать. Если мы правы и наверх занесли.

— Второй путь?

— Закрыть дело. За отсутствием состава преступления. Назначу повторную экспертизу, забашляем экспертов, они признают твои подписи на платежках подделанными. Курьер? А что курьер? Сколько лет прошло, мог и спутать.

— Сколько мне это будет стоить? — прямо спросил Михеев.

— Вон та пара, всё время идет впереди нас. Давайте отстанем… Тридцать.

— Тридцать чего? — не понял Михеев.

— Тридцать миллионов.

— Рублей?

— Не долларов же, — усмехнулся Кириллов.

— Вот это инфляция у вас! — восхитился Олег Николаевич. — Летом было три миллиона, а сегодня уже тридцать? Это же миллион долларов!

— А я предупреждал, что будет дороже. Тогда была доследственная проверка. Прикрыть её — как два байта переслать. Уголовное дело — совсем другой расклад. И не мне же в карман, придется делиться.

— У меня нет таких денег.

— Да ладно тебе, Олег Николаевич, прибедняться. Бедные люди в рейтинги «Финансов» не попадают. Отщипнешь от своих миллиардов, не убудет. Зато будешь спокойно жить.

— Я должен подумать.

Перейти на страницу:

Похожие книги