Тогда Гена решил брать не качеством, а количеством. Стараясь целиться как можно тщательнее, чтобы ненароком не попасть в Молчана, он нажал на спусковой крючок еще четыре раза. Одна за другой пули покидали ствол, преодо-левали те три метра, которые отделяли мишень от стрелка и горячей юлой вонзались в шерсть, скрываясь в ней. Четыре выстрела — четыре попадания — ноль эффекта. Оборотень не обратил никакого внимания на ранения в плечо, грудь и жи-вот. Гортанно зарычав, он попытался укусить Молчана. Сельский голова не растерялся и выставив перед собой ру-жье, заклинил им почти достигшие цели челюсти. Клыки впились в металл стволов, оставив на нем глубокие борозды. Из разинутого рта твари на раскрасневшееся от напряжения лицо Молчана капала вязкая, пахнущая гнилью слюна, за-ставляя сельского голову жмуриться и отплевываться.
Тем временем, отчаявшийся хоть как-то навредить чудо-вищу, Володаров предпринял шаг, казавшийся ему един-ственно верным. Сделав два быстрых шага вперед, он при-близился к оборотню на расстояние вытянутой руки, затем нацелил пистолет ему прямо в глаз и снова нажал на спуско-вой крючок. План сработал. Глаз мутными брызгами разле-телся в стороны. Зверь отпустил ружье, взвыл военной сире-ной, широким взмахом могучей лапы полоснул грудь Мол-чану, и пнул Володарова в живот. От такого удара Гена по-терял способность дышать, а вместе с ней чуть не лишился сознания. Упав на землю, он свернулся калачиком и принял-ся судорожно глотать ртом воздух, пытаясь прийти в чувства. Когда же спазм прошел, он перевернулся на спину, ожидая увидеть над собой бездонную пасть, но зверя нигде не было. Только обступившее со всех сторон кольцо тумана, лежав-ший рядом Молчан и растекавшаяся из-под него лужа кро-ви.
— Вы как? — Володаров не без труда вскочил на ноги и подбежал к Молчану. Тот лежал без сознания. Его лицо было бледным, а ошметки байковой рубашки в клеточку пропита-лись кровью. — Понятно…
Гена думал быстро. Его живот болел, кровь водопадом шумела в ушах, но мысли были кристально чистыми, и это хорошо, ведь неизвестно, как чудовище восприняло потерю глаза. Испугалось своей уязвимости и дало деру, или отсту-пило, чтобы напасть снова, но уже в полную силу?
— Так, ладно, Валера, вы, главное не волнуйтесь, — Воло-даров подобрал с земли ружье сельского головы и переки-нул лямку наискось, чтобы оно не сползало и не потерялось. Затем, сориентировавшись на местности (если это можно бы-ло так назвать), определился с направлением, в котором находились развалины церкви. По крайней мере, он думал, что определился. Туман клубился вокруг, не давая толком разглядеть ничего дальше пары шагов.
— Утром вы спасли мне жизнь, — он подхватил Молчана под плечи и поволок, — теперь моя очередь.
Володаров знал, что до развалин Каменской церкви было метров тридцать, не больше, но ему они казались километ-рами. Сказывалось нервное напряжение, да и физическое тоже. Пухлый живот Молчана, добавлявший в обычное вре-мя его образу добродушности, в данной ситуации совсем не помогал, а скорее наоборот. Гена кряхтел, волоча сельского голову по земле и с ужасом наблюдая, как из трех глубоких рваных ран на его груди сочилась кровь.
Когда неподалеку в тумане снова раздалось едва разли-чимое рычание сердце Гены рухнуло куда-то вниз живота. Сжав крепче подмышки Молчана и ускорив шаг, он яв-ственно представил себе, как со скоростью реактивного ис-требителя из мглы на него вылетает оборотень. Его густая серая шерсть колышется на ветру, а пасть с сотней острых как бритвы клыков разинута, будто ворота в ад. Чудище па-дает прямо на него и…
Споткнувшись о заросшие травой ступеньки, Гена потерял равновесие и упал на задницу, больно ударившись копчи-ком. Молчан, распластавшись на коленях Володарова тихо застонал. Хороший знак. Значит еще живой.
Обернувшись, Гена увидел, что ступеньки, о которые он споткнулся, вели прямо ко входу в церковь. Черные от сажи и времени, большие воротоподобные двери крепко висели на петлях, охраняя святое место даже после того, как стихли последние молитвы в его стенах.
Пыхтя и чертыхаясь, Гена подтащил Молчана к дверям и пнул их пяткой. Двери скрипнули, качнулись, но не откры-лись. Что-то удерживало их изнутри. Тогда Гена пнул еще раз, но теперь приложил всю силу, что у него оставалась. Раздался треск, гнилая доска, подпиравшая двери с обрат-ной стороны, переломилась пополам и они распахнулись.
Зарешеченные и заложенные кирпичом окна, в дальнем конце здания вместо обрушившейся колокольни в потолке зияет дыра, пол под которой изъели многолетние дожди и снега, стены в саже, трещинах и светлых проплешинах отва-лившейся штукатурки. Руины Каменской церкви хорошего укрытия не обещали, но в качестве временной меры могли сгодиться.