Жаль, подумал Рысцов, что на шоссе они нас все равно догонят. А петлять по проселочным барханам тоже нельзя бесконечно: с каждым пройденным метром, согласно теории вероятности, повышается шанс улететь юзом в кювет. Постараемся оторваться от них как можно сильнее, пока едем до Сасово. Там видно будет.
Что же эти уроды медлят, интересно? Они могли бы, по логике, уже давно его пристрелить. Даже в ночной темени пара длинных очередей крест-накрест достигла бы цели — тем более задний красный габарит так и так виден. Но огонь не открывают, стало быть, он нужен им живехонький. Это очень хорошо… Но зачем, Кристина? Зачем тебе понадобился Валерий Рысцов? Обиделась на хмельные оскорбления и ванну с трупами? Не верю. Не такая ты мелочная, хоть характер твой вкупе с серьезнейшими внутричерепными расстройствами и сдвигами очень подходит для изучения на консилиуме психоаналитиков… Но ты не мелочна.
Тогда — зачем?..
Следующая мысль тонко зажужжала в мозгу, отгоняя предыдущие: а что, если сейчас погасить свет, заглушить мотор, схватить Сережку на руки и быстренько побежать в лес? Бред какой в голову лезет, это ж надо… Ну летом это еще могло прокатить. Но зимой, при рыхлом, девственно ровном снеге… Ну и ну, подумать только — как находчиво! Все, отставить умные размышления.
Нужно сосредоточиться на дороге.
В Сасово их мотоцикл влетел, едва не столкнувшись со стоявшим поперек улицы грузовиком, на будке которого было трафаретно написано «хлеб». Вильнув в сторону, Рысцов злобно выругался, а Сережка только крепче сжал бензобак.
Через весь город они проехали по прямой пустынной улице минут за пять. Оторваться от погони не удалось — «Тойота» преследователей упорно держалась на хвосте, поэтому сворачивать в стороны не было смысла: только давать им лишние секунды. Вскоре спереди надвинулись выведенные светоотражающей краской буквы указателя. На Шацк — прямо. А там и до Рязани километров пятьдесят.
Прямо — так прямо…
Какого черта он вообще едет в Москву? Безумству храбрых играем марш мы. Похоронный… Два человека на мотоцикле, мчащемся на большой скорости… Если их не остановят до въезда в столицу, то уж через блокпост МКАДа проскочить — никаких шансов. Самоубийство.
А что еще делать? Остановиться и сдаться на милость этим… мордоворотам? Если б один был — да. Но рядом сын… Повернуть в Шацке налево, в сторону Пензы? Абсолютно бессмысленно. Если «Тойота» и не догонит сама, то уж бензин в баке «Урала» кончится явно раньше, чем у «японки»…
Сумасшествие. Безвыходность. Холод страха, забирающийся под плащ и скребущий острыми когтями вдоль позвоночника…
Стрелка спидометра, подсвеченная снизу, подкрадывалась к рисочке «60».
Ночная трасса, грохот мотора, пролетающие по сторонам призрачные столбы электропередачи, окостеневшие в дорогих туфлях ступни, одинокая фура, сверкнувшая дальним светом и обдавшая мягким потоком воздуха…
Стрелка приблизилась к цифре 80.
Вздувшийся пузырем тулуп Сережки между напряженных рук, развевающиеся тесемки его ушанки. Мальчишка ни разу не обернулся. Он молча следит за несущимся под переднее колесо асфальтом с пятнами раскатанных ледяных луж. Ему жутко…
Стрелка будто изогнулась, заступая за 80.
Конус света фары, разбивающийся о белые полосы дорожной разметки. Ослепляющие блики в зеркале заднего вида… Расписание жизни, расписание снов. Стук клапанов в двигателях, скрежет клапанов сердец… Нервный тик времени…
Он перебрасывается пошлой шуточкой с Феченко и отправляется обедать в кафе. К столику подсаживается набыченный Шуров, выкладывает ворох бумажек, задает три ничего не значащих вопроса и заказывает стопку водки, приговаривая: «Полный эрзац! Суррогат…» Мелкумова устраивает вечерний разнос, дымя дамской сигареткой… Грузный Каличенко ругается на сотрудников, то и дело роняющих коробки с комплектующими, и прихлебывает ирландское пивко из горла… Студия. Петровский улыбается, глядя на потрясно примитивную игру Копельникова, получившего первую серьезную роль… Разговорчивый дальнобой Акоп хочет врубить музыку, чтобы «нэ скучат»…
До омерзения роскошный номер отеля. Ванная с запекшейся кровью.
11О — больше из старика-мотоцикла не выжать…
Рассвет подернул зимнее небо зернистой серостью. До Рязани оставалось километров пятнадцать, и движение стало гораздо плотнее.
Автобус вывернул из-за поворота аккуратно, но… обледенелая трасса и теория вероятности моментально нашли общий язык… Сначала на встречке оказалась кабина доперестроечного «Икаруса», а через доли секунды вся его туша уже неслась поперек шоссе, круто забирая задом по окружности.
В такие моменты мозг отключается мгновенно, толкая на авансцену инстинкты. Валера, слабо чувствуя задубевшие конечности, надавил сразу на оба тормоза, прижимаясь к рулю и накрывая своим телом сына. Мотоцикл стало сносить в кювет… Все звуки слились в один протяжный и хриплый визг: вопль Сережки, приближающееся сипение покрышек автобуса, всхлип колеса «Урала», слетающего с асфальта, хлопок выбитой рулевой втулки и треск лопающегося плаща.